Книга Измена на Первом Курсе, страница 142 – Мира Лаверн

Я ответила:

— Сначала холодильник.

Он засмеялся.

Возможно, это был один из тех моментов, которые стали сценарием.

Или сценарий сделал момент важнее, чем он был.

Я заблокировала телефон.

Через минуту ещё одно сообщение:

«Я всё равно приду».

Мне хотелось написать:

«Это твой выбор».

Не стала.

До следующего вечера оставалось почти двадцать четыре часа.

Я не обязана была решать сейчас.

Ночью я почти не спала.

Не из-за Никиты.

По крайней мере, убеждала себя.

Я думала о последней сцене, которую нужно было переснять.

В финальном дубле оказалась техническая проблема: отражение оператора в стекле остановки. Арсений заметил только на большом экране.

— Можно убрать на монтаже, — сказал он.

— Плохо уберётся, — возразил Марк.

— Зато не надо собирать всех.

— Финальный кадр.

— Отражение длится полторы секунды.

— И выглядит как призрак человека со стабилизатором.

— Это авторское высказывание.

Комиссия потребовала мастер-файл до тридцатого декабря.

У нас оставалось два дня.

Последнюю съёмку назначили на завтра утром.

А вечером Никита будет ждать возле книжного.

Два финала в один день.

Один написан мной.

Второй — нет.

Я лежала и смотрела на потолок.

За стеной было тихо.

После комиссии Катя почти не ночевала в комнате. Возможно, у подруги. Возможно, искала возможность переселиться.

Мы встречались в коридоре один раз.

Она сказала:

— Я заберу вещи после каникул.

Я ответила:

— Хорошо.

Никаких разговоров.

Никакой благодарности за комиссию.

Никаких попыток стать союзницами.

Мы обе понимали: общая правда не делает нас близкими.

Телефон лежал на тумбочке.

Я взяла.

Открыла чат с Никитой.

Несколько месяцев сообщений.

Верхние уже не загружались сразу.

Нужно было прокручивать.

Я нашла сентябрь.

«Первый год будет тяжёлым. Главное, что мы здесь вместе».

Он прислал это через несколько минут после заселения.

Хотя до этого сказал вслух.

Я ответила сердцем.

Дальше:

«Нашёл столовую».

«Не ешь без меня».

«Я уже».

«Предатель».

«Люблю».

Тогда это было настоящим?

Наверное.

Проблема не в том, что всё прошлое оказалось ложью.

Хуже.

Часть была правдой.

Никита действительно любил меня.

Когда-то.

Потом устал.

Испугался.

Захотел другого.

Но не сказал.

Настоящее прошлое не гарантировало настоящего будущего.

Я закрыла чат.

Написала ему:

«Я приду. Один разговор. После него ты больше не ищешь встреч без моего согласия».

Ответ появился сразу:

«Хорошо».

Потом:

«Спасибо».

Будто я уже дала шанс.

Я не стала уточнять.

Пусть придёт с собственной надеждой.

Это больше не моя ответственность.

Последнюю сцену снимали на остановке возле старого корпуса.

Было семь утра.

Петербург ещё не проснулся полностью. Автобусы ходили почти пустые. Снег за ночь превратился в серую кашу.

Лида проверяла звук.

Арсений устанавливал камеру.

Марк стоял под навесом в пальто героя и перечитывал одну реплику, которую знал уже неделю.

Я пришла раньше всех, кроме него.

— Привет, — сказал Марк.

— Привет.

Это было первое утро после комиссии.

Первое, когда мы могли говорить не только о работе.

Но у нас оставалась съёмка.

Значит, правило ещё действовало.

— Спала? — спросил он.

Я посмотрела.

Личный вопрос.

Марк сразу добавил:

— Для грима. У тебя тени под глазами.

— Тогда это рабочее.

— Да.

— Плохо спала.

— В кадре подходит.

— Очень заботливо.