Книга Змея. Часть 1, страница 143 – Лана Ланитова

— Он сдал его в полицию?

— Нет, граф никогда не связывался с полицией. Он мне ни разу об этом не рассказывал, но я точно знаю, что Сотникова убили ровно через три дня. Убили польские товарищи Казимира.

— Ну, хоть тут я должен выразить ему своё искреннее почтение.

— Он, на самом деле, очень порядочный человек, хотя и не со всеми. Но это уже другое…

— А что было дальше?

— Да, я полагаю, что убили Сотникова ровно через три дня. Он скрывался у друзей, но его выследили и привели приговор в исполнение.

— Приговор?

— Да, приговор… – прошептала она. – Миша, давай с тобой договоримся о том, что ты не станешь требовать у меня никаких признаний и полных рассказов о Казимире.

— Барбара, я не совсем наивный простачок, чтобы не понимать, что твой супруг занимается не только спиритическими сеансами. Я лишь могу догадываться, что он связан с какими-то более серьёзными антигосударственными делами, либо помогает кругу тех лиц, которые по каким-то политическим или иным взглядам идут против закона и правопорядка. И это лишь мои самые общие мысли. Поверь, я никогда не оказался бы и близко к нему и его людям, если бы, не ты. И я понимаю твои опасения и недоверие мне. И не прошу быть со мною откровенной в тех вопросах, в которых ты связана тайной. Если когда-нибудь тебе захочется рассказать мне больше, то я с удовольствием и признательностью выслушаю тебя. Но ныне круг моих интересов имеет лишь один фокус. И он сосредоточен только на тебе.

— Миша…

— Всё, что ныне меня может интересовать в этой жизни, это лишь вопрос твоих чувств. Любишь ли ты меня?

— Люблю, Миша. Очень люблю…

— Спасибо, милая, – он вновь присел рядом и стал с трепетом целовать её ладони.

— Да, Сотникова убили по приговору… – продолжила она. – Каким образом, мне неизвестно. А до этого, ещё на той нашей квартире, Казимир Викторович попросил показать мне свою комнату. И тогда он понял всё окончательно. Он с гневом собрал в кучи всю одежду, купленную мне Сотниковым. А после он растопил камин и сжёг все эти платья, чулки, корсеты и коробки со сладостями – всё это барахло, включая помпадурский парик. Я помню, как горели эти белые волосы в сильном пламени, а я отчего-то смотрела на огонь и плакала. Я была очень глупой, и мне было жаль всех этих нарядов и конфет. Но, Казимир был неумолим.

— Я понимаю его…

— Позднее я узнала, что товарищи Казимира отыскали и его сестру, ту самую актрису, которая ради денег отравила отца.

— И что с ней стало?

— Я полагаю, что её тоже не пощадили. Потом Казимир велел мне одеться, как можно скромнее, и отвел меня сначала к доктору. Тот осмотрел меня и уверил его в том, что опасаться не стоит – я оставалась девственной. Но это обстоятельство касалось лишь тела. Чего не скажешь о моей душе. В моей душе поселилось огромное смятение, о котором я никому не рассказывала. Я стыдилась своих чувств и не понимала их. Казимир видел, что со мною творится что-то неладное. Я, то плакала, то кокетничала с ним. Хохотала не к месту и задавала пошлые вопросы. Я вела себя иначе, чем ведут обычные девочки в этом возрасте. Но он рассудил, что учёба, строгость воспитания, и время смогут нивелировать тот моральный урон, что нанёс мне Сотников.

Барбара вздохнула и уставилась в проём ночного окна.

— Не всё было так просто. Стыдно сказать, но я очень скучала по Сотникову. Казимир мне казался злодеем, лишившим того человека, к которому я была сильно привязана. Уже тогда я понимала, что сильно люблю Николая Ивановича. Наверное, это странно, но из песни слов не выкинешь. Всеми ночами я лила слёзы в тоске по нему.