Книга Змея. Часть 1, страница 140 – Лана Ланитова

Вдовцом отец прожил лишь пару лет, а после он сошелся с одной женщиной, которая ранее служила актрисой в театре. Как я узнала позднее, с ней его познакомил этот самый Сотников. В сущности, эта женщина оказалась его сестрой. Звали её Мария Ивановна Сотникова. Отец был очень ею увлечен и потому одаривал её дорогими нарядами, мехами и украшениями. У этой дамы были такие запросы, будто она служила фрейлиной при дворе его императорского величества. Отец едва успевал за её непомерными аппетитами.

Правда, она довольно часто ассистировала ему на сеансах. И всё бы ничего, если бы однажды утром отец не смог встать с постели. Казалось, что он сильно простудился. У него начался ужасный кашель, и пошла горлом кровь. Приехавший к нам доктор сказал, что у отца открылась внезапная чахотка. Так это или нет, мне до сих пор неведомо. Я помню, как брат и сестра Сотниковы о чём-то шептались по углам нашей квартиры. И видела, как Мария Ивановна прятала в буфете какие-то пузырьки. Ночью я хотела посмотреть, что в них. Или хотя бы прочитать этикетки. Но на полках буфета их не оказалось.

— Ты полагаешь, что отец мог быть отравлен?

— Теперь я уверена в этом.

— Вот это да… А эти люди? Где они сейчас?

— Их нет в живых. Но об этом позднее. Болел отец недолго. Всего три дня. С каждым часом его состояние становилось всё хуже. И врачи толком не знали, отчего это произошло. Подробностей я не знаю, но на утро третьего дня Мария вошла к нему вместе с нотариусом, а вышла уже с завещанием, которое он составил на её имя, сделав её опекуном меня и моего брата. Помимо опекунства он оставил ей в собственность нашу квартиру, материнский дом в деревне и небольшую сумму на счетах.

— Вот даже как…

— А потом отец скончался. Были весьма скромные и торопливые похороны, на которые даже не позвали моего брата. Ему не послали в деревню даже записку. Когда Гриша через две недели вернулся домой, ему отказали в ночлеге. Сотниковы выставили его за порог, дав ему лишь небольшую сумму наличными. От учителей ему пришлось отказаться, как отказаться до поры от самой идеи поступления в университет. Мой брат очутился на улице. Правда, сначала он какое-то время жил у своего приятеля, а потом и вовсе сбился с пути и ночевал уже, где попало. Стал много пить. Он пропадал в жутких притонах. Скатился на самое дно и даже связался с ворами.

— Боже, какие же они негодяи, – прошептал Гладышев. – А ты? Где в это время была ты?

— Меня в это время держали взаперти, передавая через дверь лишь скромную еду и воду. Я кричала и рвалась из комнаты. Я просила их, дать мне возможность, увидится с братом. Но мне не разрешили свидания с ним. Ему же они, кстати, объявили, что отправили меня в один из московских пансионов для сирот, уверив его в том, что со мною всё в порядке. Таким образом, мы были надолго разлучены друг с другом.

В нашей квартире уже не собирались известные спириты. А сам Сотников как-то довольно быстро потерял всяческий интерес к этому занятию. В гимназию меня уже не водили. Я всё время сидела дома. Даже гулять меня выпускали чаще по ночам. Потом перестали делать и это. Я лишь чахла и бледнела в душных комнатах, без свежего воздуха и солнечного света. Но если ты думал, что этот негодяй Сотников оставил меня в покое, то это не так. Мне было всего десять лет, а этот мерзавец стал часто приставать ко мне. И если первое время его сестра не сильно потворствовала ему в этом занятии, то когда она уехала вслед за очередным любовником, то Николай Иванович совсем осмелел.