Книга Змея. Часть 1, страница 138 – Лана Ланитова

— И что?

— Я поведала Борисовым, что отлучаюсь на неделю.

— Ну, ещё же не прошла неделя. И потом ты можешь сказать, что пришлось ещё задержаться. Таким образом, у нас с тобой ещё куча времени.

— Миша, – она села. – Я не столько озабочена тем, что могут подумать Борисовы, как тем, что в любой день может вернуться Казимир.

— А, это твое чудовище, которое глотает какую-то там эктоплазму?

— Миша, мы не станем об этом говорить.

— Станем. Ты больше никогда к нему не вернёшься.

— Это невозможно.

— Нет, невозможно нам теперь жить врозь.

— Миша, ну ты же тоже женат!

— Варенька, я всё уже продумал. И завтра я поведаю тебе весь мой план.

— Завтра? Говори же сейчас.

— Терпение, я всё скажу. Ты больше никогда не будешь с ним. Поняла?

— Поняла, – кивнула она. – Только ты… Ты недооцениваешь его. Он просто так не отдаст тебе меня. Хочешь, я расскажу тебе о своём браке? Я расскажу о том, как я оказалась с этим человеком. Но, помимо истории о браке, я должна тебе поведать ещё одну, весьма необычную историю. Обо мне… Хочешь?

— Хочу.

— Мой отец рано овдовел. Мать умерла, когда мне было всего семь, а брату четырнадцать. У нас разница с Григорием в семь лет. Мой отец был очень сложным, и одновременно талантливым человеком. В своё время он занимался литературой и даже издал несколько книг и монографий со статьями. Помимо литературы его интересовали оккультные науки, философия и метафизика. Ещё при жизни мамы он был сильно увлечён спиритизмом. Иногда он брал на спиритические сеансы и моего брата. В друзьях у отца были такие видные спириты, как Александр Николаевич Аксаков, Александр Михайлович Бутлеров, Николай Петрович Вагнер и некоторые другие. Они собирались ровно так же, как видел это ты. За эту весну, я полагаю, ты уже много раз, имел удовольствие лицезреть наши спектакли.

— Спектакли? Я так и знал…

— Не цепляйся за слова, – она встала с кровати и, запахнув полы пеньюара, прошлась по спальне и села в свободное кресло.

— Господи, как же ты сейчас красива, – прошептал он.

— Миша, ты, верно, думаешь, что всё, что мы делали, является лишь лицедейством?

— Предполагал…

— Ты был прав и не прав – одновременно. Ибо, спиритизм, сам по себе, это великое искусство, наука и таинство. Даже религия, по большому счёту.

— Вы с Казимиром были честны с нашей семьей?

Она вспыхнула и отвела взгляд.

— Не всегда… И на то были причины.

— Какие же?

— Я не смогу тебе об этом рассказать.

— Это отчего же?

— Я связана вопросами этики. Даже под страхом смертной казни я не в силах открывать тебе все тайны.

— Варя, да брось ты. Ты полагаешь, что я не догадался, что вы связаны этическими тайнами из-за моей супруги?

— Не я… А Гриша. Мой брат. Мой брат и Казимир. Я не имею к этому ровно никакого отношения. Я – лишь исполнитель.

— Варвара, а тебе самой не надоели эти вечные таскания по чужим домам? Весь этот маскарад и фокусы с эктоплазмой? Неужели твой граф ест марлю с мылом? Или чем он там питается?

— Миша, не стоит говорить о том, чего ты не знаешь, – она вспыхнула и гневно посмотрела на него.

— Варя, я до поры не посвящён во все технические детали вашего «священнодействия». Но, полагаю, что это лишь вопрос будущего. Я всё равно докопаюсь до сути и узнаю, как твой Казимир морочит людям голову.