Книга Ковчег Иуды, страница 182 – Андреас Грубер

Продолжая говорить, Вайсман кружил вокруг него.

— Этот молокосос позвонил в газету, натравил на нас репортёршу, и в мгновение ока деревенская площадь кишела полицейскими.

Во рту у Кёрнера собралась кровь. Он бессильно сплюнул, и с подбородка потянулись красные нити. В этот миг из гостиной донёсся жалобный звук.

Сабриски? Неужели деревенский врач и правда вколол ей двенадцать миллиграммов валиума?

— Зачем вы проводите свои больные опыты над четырнадцатилетними?

— Не только над четырнадцатилетними. С четырнадцати каждый становится частью истины, — поправил Вайсман. — В пубертате меняется гормональный фон. Гипофиз управляет работой половых желёз: тестостерон у мальчиков, прогестерон у девочек. Никаких опытов, Кёрнер. Это эволюция. Существо буквально пристрастилось к этому. Маленькую Крайник мы даже не успели пристегнуть к раме: хватательное щупальце дико метнулось вперёд и вонзилось ей в тело.

О чём говорит Вайсман?

Кёрнер снова услышал вздох из соседней комнаты, но не позволил себе отвлечься. Он смотрел только на Вайсмана.

— Какое существо? Откуда оно взялось? Что оно делает?

Услышав собственные слова, он будто снова оказался в дневниковых записях 1864 года.

— Не притворяйтесь, вы знаете! — рявкнул Вайсман. — Как вы догадались? Сколько уже знают власти?

Кёрнер только смотрел на него.

— Как хотите.

Вайсман решительно кивнул.

— Сейчас вы переживёте то, чего избежали почти тридцать лет назад. Может, это развяжет вам язык.

Он распахнул дверь-гармошку.

— Вольфганг! Пора!

— Вольфганг Хек?

Бургомистр обернулся.

— Вас это удивляет?

Кёрнер сглотнул тяжёлый ком.

— Вольфганг! — крикнул он. — Не делай этого. Иди сюда, развяжи меня! Мы с тобой можем покончить с этим как следует!

Он умолк, когда в дверном проёме появился Вольфганг Хек: рыжая борода всклокочена ещё сильнее обычного, рукава пропотевшей пожарной формы закатаны до локтей. Бывший школьный друг посмотрел на него печально.

— Алекс, мне жаль. Тебе надо было послушать Герера и уехать отсюда. Теперь поздно.

— Вольфганг! Ничего не поздно. Мне нужно только твоё показание. Земельное командование жандармерии гарантирует тебе освобождение от наказания, я могу…

Хек с сожалением покачал головой.

— Алекс, ты ничего не понимаешь. Когда мы закончим с твоей коллегой, ты умрёшь.

Он отвернулся и пошёл в гостиную. Вайсман молча последовал за ним, ещё раз проверив нейлоновую леску на запястьях Кёрнера.

Кёрнер рванулся в путах, но тут же стиснул зубы: нейлон резанул плоть. По запястью потекла тёплая кровь.

Из соседней комнаты донёсся скрежет передвигаемых стульев. В зеркале прихожей Кёрнер видел, как в тусклом свете фонарика по гостиной снуют три фигуры: Фридль, Хек и Вайсман. На стене — безошибочно узнаваемая тень ещё одного человека: Вебера, в халате, с сутулой спиной.

Кёрнеру показалось, что он слышит глухой голос Вайсмана и шёпот врача. Мужчины стащили с дивана обмякшую фигуру. Голова женщины свесилась вперёд, волосы упали на лицо. Вайсман схватил её за волосы и запрокинул голову. С тихим стоном Сабриски позволила делать с собой всё что угодно. Во рту у неё был кляп.

Кёрнер прищурился, пока не различил железную конструкцию высотой по пояс; её тень ложилась на стену, как сеть. Она напоминала каркас в баре «Газлайт» — с той разницей, что этот можно было разбирать. Деревенские, должно быть, собрали его в квартире, пока он был без сознания.