Книга Ковчег Иуды, страница 179 – Андреас Грубер

Кёрнер открыл глаза.

Сначала всё плыло перед ним, но постепенно приборы на мраморной столешнице обрели очертания кофеварки и хлеборезки. Он обвёл кухню блуждающим взглядом и понял: всё, что здесь произошло, не было дурным сном, какими мучили его прежние ночи.

На стеклянной дверце электроплиты запеклась кровь, газовая плитка валялась на полу, а если Кёрнер поворачивал голову так далеко, что начинало ломить шею, он мог разглядеть даже дыру в кладке. Труп Марии исчез; только кровавый след тянулся по полу в коридор. Наверняка кто-то выволок её из кухни за ноги.

Он сам стал убийцей.

Эта мысль пришла следующей. И всё же они оставили его в живых.

Он поднял голову. За висками адски стучало. Нёбо пересохло, как кожа. Настенные часы показывали десять минут третьего. Он провалялся без сознания почти два часа. За окнами, над холмами, висели чёрные грозовые тучи; сквозь них в кухню сочились мутные сумерки.

Когда он попытался подняться, то понял, что руки у него связаны за спиной и привязаны к стулу. Кисти онемели, пальцы почти не слушались. Нейлоновая леска впивалась в запястья, и чем сильнее он дёргал руками, тем глубже она резала кожу.

Он попробовал собрать во рту слюну.

Всё бы сейчас отдал за глоток воды.

Но кран был слишком далеко, а сам он не мог сдвинуться с места.

Кёрнер посмотрел вниз. Каждая щиколотка была привязана к ножке стула. Кроме того, кто-то закатал ему левый рукав свитера до самого плеча и наложил давящую повязку на колотую рану.

Почему они возятся с ним, как с больным? Что им от него нужно? Где Сабриски?

— Он очнулся, — прошелестел чей-то голос.

В дверном проёме стояла фигура. Кёрнер видел лишь серый силуэт в халате, но голос Вебера было не спутать ни с чьим. Кёрнер хотел что-то ответить, однако из горла вырвался только хрип.

Из гостиной доносился тихий плач.

— Яна, — прошептал он.

Вебер, прихрамывая, вошёл в кухню. Лицо его оставалось в тени. Врач покачал головой.

— Это не ваша коллега. С двенадцатью миллиграммами валиума в организме и звука не выдавишь.

Всхлипывания не прекращались.

— Кто? — выдохнул Кёрнер.

— Ваша дочь.

— Ах ты проклятая свинья!

Кёрнер рванулся в путах, но только глубже вогнал нейлоновые нити в плоть.

Вебер размахнулся и ударил его по лицу. На губе тут же проступил вкус крови. Кёрнер вытянул шею, пытаясь поймать отражение в зеркале прихожей, но Верены нигде не увидел.

— Сидите спокойно, тогда никто не пострадает, — предупредил Вебер.

— Папа! Папа! — голос Верены сорвался на визг.

Кёрнеру стало тесно дышать, будто грудную клетку сжали тисками. Он вскочил бы и голыми руками раздавил Веберу гортань.

Врач сунул голову в соседнюю комнату.

— Уведи малую! — приказал он, а потом снова повернулся к Кёрнеру. — Будьте благоразумны. Пока что всё у нас под контролем.

Входную дверь открыл какой-то мужчина и повёл из квартиры извивающуюся девочку в джинсах и свитере. На мгновение Кёрнер увидел грибовидную копну волос своей дочери.

— Папа, я…

Мужчина грубо зажал ей рот. В следующий миг дверь за ним с грохотом захлопнулась.

— Куда вы её ведёте?

— В надёжное место.

В чьи когти попала Верена?

В голове Кёрнера закружились страшные воспоминания.

— Вы вкололи репортёрше из «Нойнкирхенер рундшау» двести миллилитров Акутарда! — выдавил он. — Она вскрыла себе вены!