Книга Ковчег Иуды, страница 178 – Андреас Грубер

— Алекс, что происходит? — Голос Сабриски звучал тревожно.

— Всё связано.

Кёрнер осветил свечой спинку кухонной лавки. Если он прав, это должно быть где-то здесь. Он прикрыл пламя ладонью, затем резко убрал её, позволяя свету скользнуть по дереву. И увидел вспышку — словно лучи изгибались вокруг одной точки.

— Здесь.

Он вдавил палец в мягкое место в древесине.

— То же самое явление, которое мы с Филиппом обнаружили вчера вечером.

Он передал Сабриски свечу, отодвинул стол, ухватился за край лавки и рванул её от стены. Шурупы заскрежетали в дюбелях, из отверстий посыпалась пыль. Он тряс лавку, пока та окончательно не оторвалась.

За ней, в кирпичной кладке, обнаружилась дыра размером с кулак. Её края были залеплены бурой, затвердевшей слизью.

— Я ничего не понимаю, — простонала Сабриски.

Рука со свечой дрожала.

— Я пока тоже.

Кёрнер выскочил из кухни в кладовку. Он распахивал шкафы и ящики, пока не нашёл ящик с инструментами. С молотком в руке вернулся на кухню. Без колебаний замахнулся и ударил по кирпичам.

По штукатурке побежали трещины. Раствор осыпался белой пылью; руки и лицо Кёрнера уже побелели. Он бил снова и снова, пока отдельные кирпичи не начали выламываться из кладки.

Вскоре пролом стал достаточно большим, чтобы просунуть в него голову. Внутри стены тянулись электрические кабели и водопроводные трубы с верхнего этажа. Из глубины поднималась едкая вонь — смесь клоаки и серы.

— Свечу! — приказал он Сабриски.

Она протянула ему горящий огарок, и он внёс его в пролом. Стенки мерцали бурым блеском, будто их покрывала густая слизь, похожая на оболочку кокона. Когда он повернул свечу, с неё закапал горячий воск. Снизу донеслось влажное чавканье.

Кёрнер протянул руку глубже и склонил голову в отверстие, пытаясь заглянуть вниз. Во тьме что-то двигалось, но света свечи не хватало, чтобы разглядеть это отчётливо. Серебристо-серые волнообразные тени — будто в земле бурлили десятки бесконечно длинных конечностей.

И вдруг ему показалось, что кладка вокруг его головы сжимается. Пустота в стене деформировалась и запульсировала, как живая. Чудовищная боль вонзилась ему в лоб. Свеча выпала из руки. Ещё до того, как она ударилась о дно, пламя погасло.

Снизу поднялись мучительные звуки. Что-то стремительно понеслось вверх по стене. Кёрнер выдернул голову из пролома и отшатнулся.

Дыхание у него стало хриплым. На лбу выступил пот.

— Алекс!

Сабриски положила ладони ему на щёки, словно пытаясь защитить, но тут же отдёрнула руки. В ужасе уставилась на свои тёмно-красные ладони.

Кёрнер почувствовал, как из ушей течёт тёплая кровь. Он опёрся о подоконник и уставился в окно.

— Минуту… передохнуть, — прохрипел он, глядя на безлюдные поля.

Куда исчезли крестьяне? У сарая больше никого не было; никто не грузил мешки с минеральным удобрением в кузов бортового грузовика. Прохладный воздух скользнул по щеке. И тут он заметил, что Мария не закрыла внутреннюю створку кухонного окна, когда раскладывала продукты на подоконнике.

Крестьяне должны были услышать удары молотка. И теперь они исчезли.

В тот же миг по лестничной клетке загрохотали сапоги.

Кёрнер схватил Сабриски за руку.

— Быстро. Уходим отсюда!

Но рама с треском раскололась, дверь распахнулась, и на кухню ворвалась горстка мужчин в резиновых сапогах и серых комбинезонах. Кёрнера и Сабриски тут же окружили. Он ещё успел оттолкнуть её себе за спину, когда черенок лопаты ударил его в висок.