Книга Коррида с предателем, страница 14 – Ирина Дегтярева

— Разве вы не видели мою анкету? — чуть приподнял брови Анатолий Павлович.

— Вы, наверное, догадываетесь, как у нас коллеги «любят» делиться информацией, — развел руками Сергей.

— Я неплохо знаю немецкий.

— Sie kennen die deutsche Sprache? Stellen sie sich vor, auch ich spreche deutsch!^[2]

— Haben Sie eine gute Aussprache. Ich unterrichtete die Sprache in der Schule. Designt Sprache bereits in Deutschland.^[3]

— Wie kamen sie nach Deutschland^[4]? — не удержавшись, спросил Тихонов, хотя это противоречило той линии поведения, которую он выбрал для себя, когда собирался на встречу с Кракеном. Его изумила легкость, с какой говорил по-немецки собеседник. — Nach seinem Willen^[5]?

— Ну как вам сказать? Не совсем по своей, — эта тема ему явно не понравилась, и он перешел на русский. — Я просто хотел учиться. Разве это предосудительно? А во время войны я был и вовсе подростком. Прошло почти полвека. Я уже мало что помню. Скитался, голодал…

— К счастью, я родился после войны, — сочувственно кивнул Сергей. — Вы говорите как настоящий немец. Вот только не пойму, какой у вас диалект. Так и не научился их распознавать.

— Да я тоже, — отмахнулся Анатолий Павлович. — Учился в Германии недолго в университете.

— В самом деле? В каком же?

— Да совсем недолго, — отмахнулся Кондратюк, избежав прямого ответа. — Я считаю, что полноценное образование получил только в Штатах. В университете Нэшвилла на химфаке. Образование там, я вам скажу, в большей степени практическое, чем академическое. Огромные лаборатории, оборудование по последнему слову техники, свобода доступа к реактивам.

По-видимому, Анатолий Павлович сел на любимого конька. И до конца ужина, не останавливаясь, расписывал преимущества образования за границей, рассказывал, как едва не подорвал лабораторию в университете своими экспериментами, которые легли в основу его дальнейших разработок в области твердого ракетного топлива. Его чуть не выгнали из университета и тем не менее после химфака пригласили работать в один из научных центров США, занимавшийся ракетно-ядерными исследованиями, имеющий непосредственное отношение к министерству обороны.

Тихонов заказал чай и гозинаки на сладкое, размышляя, каким образом юный беженец из Советского Союза смог поступить в университет в Германии, о котором Анатолий Павлович мельком обмолвился? Как затем перебрался в Штаты, выучился там на химика и с учетом нешуточных проверок, проводимых в подобных заведениях, попал в научный центр оборонного ведомства? Видимо, перед Сергеем сейчас сидел гений. Но тогда почему его исследования привели советских ученых в глухой тупик?..

Собеседником Кондратюк оказался интересным, и Тихонову при всей его начитанности порой не так просто было поддерживать разговор с ним на уровне. Он все же относил себя более к гуманитариям, к лирикам, чем к физикам. Приходилось поднапрячь извилины. Однако оба они остались довольны совместно проведенным вечером. Каждый по своим причинам. Установление первого контакта прошло даже активнее и продуктивнее, чем рассчитывал Сергей.

Они распрощались у метро, договорившись встретиться в скором времени.

Уже полупустые вагоны метро неслись по черным тоннелям с большой скоростью, словно и они спешили по домам — в пропахшие машинным маслом теплые депо. По полу катался пустой бумажный стаканчик из-под фруктово-ягодного мороженого за девять копеек, вгоняя Сергея в задумчивое, почти медитативное состояние.