Книга Коррида с предателем, страница 11 – Ирина Дегтярева

Когда они, миновав очередь, без затруднений попали внутрь ресторана и заняли столик в мраморном зале, Кондратюк заозирался с любопытством:

— Здесь ведь кавказская кухня? Я слыхал, что этот ресторан любил Сталин.

Сергей кивнул и протянул меню Анатолию Павловичу. Оркестранты только начинали свой рабочий вечер. Играли на народных грузинских инструментах — зурне, дудке, на барабане доли. Играли кинтаури, под который так и хотелось танцевать.

— Рекомендую хинкали. Шашлык здесь тоже вкусный, — посоветовал Тихонов. — И соус сацебели к нему можно взять или ткемали со сливами и чесноком.

Кондратюк засмеялся. Положил меню на край стола:

— Я думаю, из этого меню лучше всего мне подойдет только «Боржоми». Впрочем, вы меня ошеломили этими названиями, и я полагаюсь на ваш вкус.

— А что будем пить? — улыбнулся Сергей. — Водка? Коньяк?

— Может, вино? Я по части крепких напитков не очень…

— «Хванчкара», — согласился Тихонов.

Он подумал, что спокойное, довольно раскованное поведение Кондратюка обусловлено его опытом общения с Крыловым в ходе вербовки в Америке и в последующие годы, когда Кракен передавал информацию через того же Крылова, ставшего куратором Анатолия Павловича. Кондратюка нисколько не пугал разговор с офицером госбезопасности. Напротив, если судить по тому, как горели его темно-карие глаза, ситуация его раззадоривала. «Он явно человек авантюрного склада, — определил для себя Сергей. — Нелегалы чаще всего не склонны к авантюризму. Это может быть для них фатально. И в то же время без доли здорового авантюризма нелегалу трудно раздобыть хоть грамм информации для своего Центра».

Тихонов кивнул знакомому официанту и сделал заказ, зная, что последнее время в «Арагви» балуют с пересортицей и могут подавать несвежее, чем страдали все рестораны столицы, но не сомневаясь, что им подадут все самое лучшее. С людьми из его ведомства не рисковали озоровать. Довольно быстро принесли «Боржоми» и вино, лаваш и огромное блюдо с зеленью и овощами.

— Здесь и в самом деле бывал Сталин, — Сергей начал нащупывать нити разговора. — Кстати, ресторан работал и в годы войны. Его тогдашним директором был Лонгиноз Стажадзе, если я не ошибаюсь. Кого тут только не было! Артисты, художники, писатели, космонавты. Видите картины на стенах?

Майор налил вина Анатолию Павловичу и себе, дожидаясь, когда Кондратюк окинет взглядом зал.

— Это произведения Ираклия Тоидзе. Помните плакат времен Великой Отечественной «Родина-мать зовет»? Тоидзе — автор. — Сергей намеренно сводил разговор к событиям сороковых годов, надеясь настроить собеседника на воспоминания. Но тот поморщился и промолчал. — Он писал картины и по произведению Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре». Видите, вон там, — Тихонов указал рукой. — Тариэл сражается с тигром.

— Вы хорошо знаете литературу и историю, — Кондратюк отпил вина, и оно ему явно понравилось.

— Я историк-архивист по первому образованию.

— А тот плакат, о которым вы упоминали, я увидел уже будучи в Штатах.

«Ну конечно, — подумал Сергей, не пытаясь поймать его на слове — сейчас не время, — он всю войну провел на оккупированной территории. Немцы изолировали горожан от советской пропаганды, первым делом собрали радиотарелки и уничтожили их. Не время на него давить, — повторил Тихонов про себя, — пока только обаять и заинтересовать».