Книга Коррида с предателем, страница 13 – Ирина Дегтярева

Говорил Кондратюк практически без акцента, хотя, если судить по отчетам контрразведчиков, работавших с ним сразу по приезду из Америки, тогда он говорил плоховато. Русский не забыл, но английский акцент неистребимо пристал к нему. Зато после отсидки Анатолий Павлович не только почти избавился от акцента, но и обогатил свою лексику русским народным. По делу и без пересыпал речь солеными словечками.

Тихонов промолчал и подлил ему вина.

— В ИМЭМО, в мою бытность там, очень активно начали работать с англичанами. Готовили договора по атомному машиностроению и в химической отрасли. Это, так сказать, были зоны моей ответственности. СССР и Великобритания работали над… — Кондратюк призадумался, — порядка сорока различных тем разрабатывали, и не только с нашим институтом. Довольно часто их делегации к нам приезжали. Меня подключали к переговорам и в качестве специалиста, и в качестве переводчика.

— Это очень любопытно. Вы могли бы нам здорово помочь. Но нам с вами придется встретиться еще не раз.

— Я с радостью. У меня много свободного времени. Я — пенсионер. Хотя звучит смешно. Я еще полон сил и энергии. Мог бы быть вам более полезен.

— Посмотрим, возможно, что и правда мы сделаем наше сотрудничество максимально плодотворным. И для вас, и для нас. — Он подкинул Кракену «приманку»-надежду на оперативное сотрудничество.

Анатолий Павлович явно рвался в бой и хотел тряхнуть стариной, если за этим не стояло нечто большее. Например, желание втереться в доверие к молодому, наверняка неопытному сотруднику госбезопасности, так удачно и неожиданно свалившемуся ему на голову. Можно тянуть из чекиста информацию по крупицам, по оговоркам и, чем черт не шутит, завербовать его — Тихонова.

«Хорошо бы попытался, — размечтался Сергей. — Тогда он себя и выдаст. Но это было бы слишком просто. Опытный нелегал, отсидевший в тюрьме, вряд ли так легко себя выдаст. Станет присматриваться ко мне долго и настойчиво. Будет прощупывать. Я его, он — меня. Если он и проколется, только в силу возраста. Впрочем, он чертовски бодрый, совсем еще не старик. Фору многим даст».

Тихонов недавно вычитал в толстом журнале, что аргентинское танго в начале девятнадцатого века танцевали мужчины в паре. Ему невольно пришло на ум, что с Кондратюком тоже придется танцевать, совершенствуясь в процессе…

Анатолий Павлович подался вперед и сказал тихо:

— Я владею навыками конспирации.

— Не сомневаюсь, — серьезно откликнулся Сергей. — Но нам скорее понадобится ваш безупречный английский язык и манеры иностранца, чем навыки разведчика. — Тихонов намеренно не назвал его шпионом. — Мы не станем вами рисковать.

— Ну пощекотать нервы порой бывает приятно. Бодрит, знаете ли! — Он рассмеялся. Щеки у него раскраснелись от вина и от интригующего разговора.

— Вы ведь давно уже в Союзе? — Сергей решил отойти от темы сотрудничества, чтобы Кракен понадежнее заглотил приманку. — Уже привыкли к нашей жизни?

— Да уж, в полной мере. — Кондратюк скомкал салфетку, и было понятно, что несколько лет заключения для него не прошли даром. Обиду все-таки затаил. — Уже здесь, на Родине, — с нажимом уточнил он, — двадцать лет, даже чуть больше.

— Это я к тому, что акцент у вас все же сохраняется. А вы только английским так хорошо владеете или я могу рассчитывать на большее?