Книга Фатальное прикосновение, страница 76 – Виктория Балашова

— Теперь перейдем к возможности, — Курекин положил перед собой следующий лист. — С одной стороны, цианид найден в солонке графини Сиверс. С другой стороны, её могли подсунуть для отвода глаз, ведь у графини мотива для убийства нет, хотя есть возможность. С третьей стороны, ничем не доказано, что травили именно цианидом из солонки. Но это третье — так себе причина не рассматривать солонку. Кто-то мог ее запросто украсть из дома графини, заранее спланировав обставить таким образом отравление. Возможность подсыпать цианид была практически у всех. К чему мы пришли? — следователь глянул на коньяк и, осуждая самого себя, налил немного в бокал, сделал глоток. — Ладно, надо выяснить про мотивы герцога и Сиверса. У них есть мотив по ревности. Уточню по деньгам. Да и порасспрошу, какими чувствами они к ней пылали.

Сделав еще один глоток коньяка — не пьянства ради, а для прилива сил, следователь встал, чтобы идти в столовую. Однако же дверь распахнулась и на пороге возник растерянный Фёдор.

— Графа Сиверса отравили, но не до смерти! — доложил он.

«Оно, конечно, прекрасно, что не до смерти, — подумал Курекин, — но это уже второе покушение за ночь. Многовато, учитывая имеющийся труп».

— Опять не углядел? — укорил он помощника.

— Вот вообще не пойму, как это происходит! — сокрушенно ответил Фёдор, под чьим наблюдением находились гости. Хотелось сказать «неусыпным наблюдением», но это было бы, к сожалению, неверно.

— Ладно, пошли разбираться.

В столовой царила суматоха. Граф Сиверс сидел в кресле и ел десерт, возле него столпились остальные гости. Генриетта всхлипывала и ахала.

— Герман Игнатьевич, — Курекин подошёл к Радецкому, — что произошло?

— Да вот выпил Ефим Карлович шампанского и стало ему плохо, чуть ни до обморока. Мы подумали, что его тоже попытались отравить. Хотя никаким миндалем из бокала не пахнет. Я когда-то слышал, что если знать об отравлении цианидом и сразу дать человеку сладкого, можно избежать тяжелых последствий. Поэтому, несмотря на отсутствие запаха, я дал графу большой кусок торта. Он очень сладкий, весь в шоколаде.

— А с чего взяли про отраву-то? Может, ему просто поплохело? По естественным причинам: усталость, недосып, нервы?

— Вполне вероятно, — кивнул Герман Игнатьевич. — Я так же подумал. Но все грешили на отраву, так как княгиню отравили шампанским и меня пробовали умертвить схожим манером. А раз Ефиму Карловичу стало плохо после бокала шампанского, значит, решили все — отрава.

Курекин обернулся и посмотрел на графа. Никаких признаков отравления. Да, чуть более бледен чем обычно, однако даже торт ест с аппетитом.

— Господа, мы полагаем, что это не отравление, — объявил он громко. — Вы, Ефим Карлович, доедайте спокойно свое сладкое. От него еще никому хуже не становилось. Остальным могу посоветовать только одно: не пить. Ну или ходить всюду со своим бокалом, как предложила графиня Сиверс.

— А у меня есть другой совет! — вмешался штабс-капитан. Ничего толкового от него Курекин не ожидал, и был прав. — Предлагаю пить токмо водку. Не знаю ни одного случая отравления водкой, если только плохой самогонкой.

— В этом есть здравое зерно, — к удивлению следователя Радецкий поддержал идею Свешникова. — Дело в том, что крепкие напитки дезинфицируют организм и теоретически способны убить ядовитые вещества.