Книга Фатальное прикосновение, страница 53 – Виктория Балашова

С бокалом в руках он направился к двери, пересек столовую и скрылся в библиотеке, откуда вышел уже без бокала. Герман Игнатьевич понял намек следователя и продолжил вещать про шампанское, поэтому никто на действия Курекина внимания не обратил. На обратном пути следователь принюхался к открытой бутылке, ничего не обнаружил, но от греха и её унес в библиотеку.

— …запах плохого напитка будет кислым, отдавать уксусом, — когда Курекин вернулся, Радецкий опять держал бокал с шампанским, и остальные тоже. Оставалось надеяться, что отравитель, кем бы он ни был, не сумел насыпать никому очередной порции яда. — Шампанское не должно быть насыщенного желтого или золотистого цвета. — Бывший шеф-повар поднял свой бокал. — Видите, цвет слегка угадывается. Он нежен и ненавязчив. — Слушатели тоже подняли бокалы и убедились в том, что у них цвет какой положено. — Наличие крупных пузырьков говорит о хорошем качестве шампанского и, напротив, их отсутствие говорит о выдохшемся напитке. — Все полюбовались на пузырьки. — Обычно запах у шампанского не такой сильный, как у красного вина. Похож, скорее, на белое. Может пахнуть фруктами, могут чувствоваться хлебные и дынные нотки. Какие фрукты мы можем уловить? Вишню, персик, мандарин и апельсин. Из цветочных ароматов — пион или фиалку. Для нас с вами важно, что миндальный запах вполне может присутствовать в шампанском. Но цианид, яд, обладает неприятным запахом, уходящим в горечь.

— Будем здоровы! — провозгласил Каперс-Чуховской.

Его тост поддержали нестройными голосами и чокнулись. Часть закусок успела перекочевать в гостиную, и следователю пришлось приложить немалые усилия, чтобы с извинениями выдворить гостей обратно в столовую. К герцогу де Шоссюру он приглядывался более пристально чем раньше. Свешников был прав, когда сравнивал де Шоссюра с Наполеоном. Он действительно чем-то неуловимо походил на французского императора. Голову герцог держал высоко, может, из-за низкого роста, а может из-за присущей ему надменности. Особо он ни с кем не общался, но от компании не отставал — где они там и он. Правда, присаживался или вставал всегда в углу, в отдалении от остальных. Преступник? Отравитель? Бог его знает.

Доказательств не существовало. Хоть на кого греши, а пусто — одни слова. Пока на листках, которые испещрял мелким почерком следователь, значились трое ухажеров княгини. Также он записал ни о чем не говорящую фразу: «враги общества ХИ». Но ведь Килиани не были его членами. Что-то здесь упорно не сходилось: мотив не нащупывался.

Наконец, Курекин опять остался вдвоем с Ольгой Михайловной.

— Наверное, вы переволновались. Стоит ли нам продолжать беседу? — спросил следователь, искренне переживавший за Радецкую.

— Ничего страшного, Пётр Васильевич. Всё обошлось, слава богу. На чем нас прервали, напомните, будьте добры.

— «Хранители истины». Вы говорили, что надо искать в этом направлении, что это очередное убийство в цепи. Но понимаете, ведь ни князь, ни княгиня Килиани не состояли в обществе. С теми убийствами, которые, кстати, тоже не доказано, что связаны друг с другом и с «Хранителями», сегодняшнее преступление имеет два общих момента. Первое, они происходят раз в неделю. Это номер шесть. Второе, уже три отравления цианидом. Преступник не ищет разнообразия. Если, конечно, он один и связан со всеми отравлениями.