Книга Фатальное прикосновение, страница 3 – Виктория Балашова

— Получается членство в обществе ее погубило?

— Получается погубило. До поры до времени суаре продолжалось беспрепятственно. В какой-то момент объявили выступление итальянского тенора с ариями из итальянских же опер. Словно у нас своих нет. Дамы перешли в другую залу, где подготовили сцену и расставили стулья. По обыкновению, слуги во время песнопения разносили вина. Не сидеть же гостьям скучая, когда одна забава — веером обмахиваться. И вот, вдруг, графиня роняет бокал и падает на пол!

— Убили супостаты! — вскрикнул Федя.

— Сначала не поняли, что стряслось. Вызвали доктора. А тот и говорит: «По всему видать, что цианидом отравили. Вызывайте полицию». Вызвали. Отравленным было вино в бокале графини. Уж тут какая приключилась истерика у остальных дам и у хозяйки дома! Но с вином, оказалось, все было в порядке — яд обнаружили только в бокале графини Шунской. Отравителя не поймали. Как выяснилось, некий человек переоделся в официанта и лично подал бокал графине. А после скрылся.

Труп второй

Барон фон Гольштейн умер через неделю. Александр Карлович происходил из знатного датского рода. Его дед и отец были членами общества «Хранителей истины», поэтому ему членство перешло по праву наследования по мужской линии. Барон пришел на карточную игру в гости к своему другу штабс-капитану Свешникову. Если у княгини на суаре присутствовали одни дамы, то у Свешникова одни господа.

— Мужчины довольно много пили, не гнушаясь водочки. Закусочка была на русский манер, так как хозяин происходил из купеческой семьи и предпочтения имел простые, инородную кухню категорически не признавая. С чем я лично согласен. — Пётр Васильевич закряхтел и полез в шкаф. — Есть захотелось. Давай, Федь, присоединяйся. А то неизвестно, когда домой попадем.

Росту следователь был ниже среднего, с бородкой клинышком. На голове сияла большая лысина, которую часто почитали за признак большого ума. Знающие люди обнаруживали определенное сходство во внешности титулярного советника с неким господином Ульяновым. Однако если Курекин пытался всеми силами наводить порядок в отчизне, то Ульянов, напротив, сеял смуту. Впрочем, отличия на этом не заканчивались…

Пётр Васильевич достал штоф с водкой и пакет с пирожками и огурчиками, которыми его снабжала хозяйка квартиры, имевшая на следователя виды.

— Итак, — он налил водки в рюмки, хранившиеся в том же шкафу на случай подобной оказии, — за здоровье!

Фёдор против такого тоста ничего не имел, более того, есть и правда захотелось неимоверно. Росту молодой человек был высокого, отчего длинные ноги приходилось прятать под стулом, дабы начальство об них не спотыкалось. Русые волосы он стриг по военной привычке крайне коротко, а потому кучерявость никто не замечал. Глаза у Фёдора обладали ярко-голубым цветом, аки небо с самый погожий, летний денёчек.

— Так вот, — яростно захрустев огурцом, продолжил Курекин, — закусив и выпив, гости пошли играть в карты. И там тоже все было нормально. Играли, выигрывали, проигрывали… Ничего особенного. Но, на свою голову, хозяин придумал еще одно развлечение. Дело в том, что играть без некоего ограничения по времени чревато. Штабс-капитан Свешников познал это на собственном опыте. Опасная вещь. Вроде играешь, выигрываешь, а раз — и выходишь без штанов. Без наличных, без имения, без усадьбочки и прочих приятных, облегчающих жизнь вещей. Свешников всегда ограничивал своих гостей, за что они ему бывали сильно благодарны, застыв в своем проигрыше на самой грани.