Книга Фатальное прикосновение, страница 105 – Виктория Балашова

— Продолжу, — Курекин, как и раньше, стоял во главе стола. — Не нравились мне мои мотивы. Толком объяснить не мог самому себе, зачем предпринимать такие крайние меры. И вот-с, сам Ефим Карлович мне подсказал. Беседовали мы с ним последним. Это и хорошо. Я успел многое обдумать, и его слова разрешили загадку. А сказал он примерно следующее: травят ядом либо женщины — он привел в пример королеву какую-то, вроде французскую, либо шпионы. Про шпионов вы уже слыхали. Так и есть. В тот момент я этого не знал, но сейчас предположение графа подтверждается. А вот про дам… Понимаете, сначала меня сбило с панталыку то, что если княгиню отравила дама, то у нас остается всего две подозреваемые.

— Да уж, нелепица какая! — фыркнула Генриетта.

— Оказалось, не такая уж нелепица. Понимаете, из любви и ревности может ведь убивать не только мужчина, а как заметил граф Сиверс, и женщина. Деньги? Тоже мотив, ведь дамы могут радеть за семейные средства, за невыплаченные долги мужу.

Курекин выдержал паузу. Он прекрасно видел Ольгу Михайловну и Генриетту Сиверс. И если Радецкая слушала внимательно, но совершенно беззаботно при этом поедала вкусности, приготовленные по рецептам её супруга, то Генриетта есть перестала и сидела напряженно, покусывая губы.

— Часто что еще бывает? — спросил и сам ответил Курекин: — Кто нашел труп, тот и убийца. У того нередко есть шанс совершить преступление прямо перед тем, как объявить о страшной находке. Я всё думал, кто смог подсыпать княгине цианид, и понял, что отличный шанс был у графини Сиверс. Остальные постоянно были на виду друг у друга, и только она некоторое время после господина Каперса-Чуховского оставалась в библиотеке с княгиней. От цианида можно мгновенно умереть — зависит от подсыпанного количества. Наш судебный медик считает, что подсыпали много, вполне достаточно для быстрой смерти. А потом нашлась и солонка с цианидом, которая принадлежит Генриетте. Понимаете, мы ведь узнали, что нас заперли как раз после обнаружения тела. Я уверен, графиня планировала спокойно солонку вынести из клуба, а тут такая напасть.

— Какую ерунду вы рассказываете, господин Курекин! Напридумывали! Я убила Веру! — вскрикнула Генриетта.

— К сожалению, я не придумал. Видите ли, я незаметно глянул в ваши с Ольгой Михайловной крохотные сумочки. И только в вашей на черном подкладе четко виднелись несколько белых крупиц. Вы не теряли сумочку?

— Теряла… — растерянно ответила графиня. — Когда уходили утром, обнаружила пропажу. Но там ничего важного не было. Не стала поднимать шум. Да и домой сильно хотелось.

— Вот-с, а сумочку забрал я. Цианид в ней, ваше сиятельство. Не соль, не сахар. Наверное, чуть высыпалось из солонки. Да, вам пришла мысль не оставлять солонку при себе, а поставить на стол для официантов. Забрал бы кто из обслуги, и ладно. Главное, избавиться от важной улики.

— Ну и зачем мне её убивать? — передёрнула плечами Генриетта. — Вот этот ваш мотив, в чем? Граф, как вы упомянули, ухаживал за ней давно. Деньги одолжил, но он собирается выкупить у князя завод за копейки. Да и не последние это сбережения. Мало ли почему цианид оказался в сумочке. Может, настоящий убийца подсыпал.

Курекин вздохнул.

— Понимаете, солонка, цианид в сумочке, то, что вы последней видели княгиню живой уже достаточные основания для веских подозрений. Однако я, конечно, занялся мотивами. Сначала поговорим о любви. Еще в клубе я подумал, как часто былые обиды подхлестываются новыми. И если старая обида тлеет, как угольки, почти гаснет, то новая распаляет огонь с небывалой силой. Сам граф Сиверс сказал, что княгиня приглашала его к себе в гости. Да, как и с герцогом де Шоссюром, она пыталась флиртовать, чтобы заставить его одолжить князю денег. А если об этом знала графиня Сиверс и сделала неправильные выводы, подумав, что прежняя любовь снова закружила мужу голову? А ведь граф раньше с Генриеттой встречался, но не замечал её. Вдруг он ей нравился еще тогда?