Онлайн книга «Фатальное прикосновение»
|
— Честно признаюсь, сначала я грешил на другого человека, — заговорил Курекин, и все взоры обратились на него. — Меня запутали собственные размышления. Я искал мотив и возможность. Мотивов нашлось два: любовь и деньги. В княгиню Килиани многие мужчины влюблялись, и среди гостей таковых было трое. Я никак не мог понять, зачем им убивать княгиню. Вспоминал знаменитое: «Так не доставайся же никому», но эта фраза не желала укладываться в голове касательно данного преступления. Тем не менее, мысль про ревнивого ухажера меня не отпускала. Вскорости, отыскался и денежный мотив. Вы уже знаете, что князь просил в долг. И тут у нас обнаружилось всего двое. С любовным мотивом это господа Свешников, Сиверс и де Шоссюр. С денежным — тот же граф Сиверс и господин Бобрыкин. Де Шоссюр закивал и протянул свой бокал к Сиверсу, чтобы чокнуться. Видимо, понял соседство фамилий как-то иначе, чем имелось в виду. — Так, вот-с, очевидно, что оба мотива совпадали лишь у Ефима Карловича. Что, по большому счету, ни о чем не говорит в плане улик и доказательств, но наталкивает на размышления. Совпадения в преступлениях никогда нельзя игнорировать. Лицо графа исказила кривая усмешка, но он молчал, не спорил. — До беседы с самим графом мне были непонятны две вещи, касающиеся обоих мотивов. Первое, граф ухаживал за княгиней давным-давно. Почему вдруг сейчас ему, простите, приспичило её травить. Этот же момент касался и штабс-капитана. Только у де Шоссюра была причина отомстить самой княгине за обман, не будем раскрывать подробности. Второе, деньги, одолженные князю. Да, мне говорили, что в его семье уже крали и убивали из-за долгов. Делали это горцы, народ весьма жестокий и мстительный. Представим господина Бобрыкина или графа Сиверса в роли злобных горцев. Не получается? Вот и у меня не получилось. Впрочем, один нюанс оставался. Княгиня писала Севастьяну Андреевичу письмо, в котором путем шантажа пыталась отсрочить платежи по ссудам. А вот это мотивчик посерьёзнее! И я подумал, а не писала ли она подобное графу? Вдруг и у него нашла грехи. Поехали мы сегодня к ней в дом. В любом случае надо было там побывать в связи с её смертью. Поискали в кабинете. Нашли. Но не само письмо графу, а послания самой княгине, в которых нанятый ею сыщик описывал компрометирующую графа ситуацию. Значит, подумал я, письмо с шантажом либо уже было написано, либо планировалось. — Не получал, — помотал головой Сиверс. — Интересно, что там было… — Я вам потом их покажу. Семейные дела, сор из избы выносить не будем. Сами решайте, что с ними делать. Так вот-с… — Позвольте подать горячее, — встрял Герман Игнатьевич, которому только что шептал на ухо Ваня. — Остынет же. Не позволить Курекин не мог: на него смотрела как минимум пара глаз, в которых, несмотря на количество съеденного и выпитого, читался откровенный голод. — Дамы и господа, вас обойдут с блюдами, можно всякого попробовать, — объявил Радецкий. — Ростбиф из барашка с зеленью, угорь, котлеты из вепря с вишневым соусом, цветная капуста с пармезаном… Герман Игнатьевич не договорил: слуги уже обносили блюдами гостей и те, не скромничая, кивали на каждое предложенное. Только Фёдор растерялся от подобных яств, побаиваясь есть некоторые из них. Заметив это, Ольга Михайловна, взявшая на себя труд присматривать за помощником следователя, кивнула Ване и тот клал Феде на тарелку всего понемножку. |