Книга Фатальное прикосновение, страница 101 – Виктория Балашова

— Неужели Свешников? — поразилась Радецкая. — Но ведь он присутствовал при том сеансе, во время которого убили барона!

— Да, конечно, преступление он совершил не своими руками. Дело в том, что именно вы, Ольга Михайловна, указали мне на крайне низкий рост официанта, который прислуживал на концерте у княгини Килиани. И вот в клубе, среди прочих официантов, я заметил такого, как вы описали, — весьма низенького. Я указал на него полицейским. Давно уже ходит описание некоего «циркача», преступника низкого роста, обладающего какими-то сверхъестественными способностями проникать повсюду и исчезать незамеченным. Вызвали официанта на допрос, хотя он и попытался бежать через окно. По описанию дам, присутствовавших на концерте у княгини, которых за это время успели опросить, точно поняли, что это он. В то же время сыщик, нанятый Сиверсом, вышел на Английский клуб. Туда, как раз перед убийством барона, вдруг начал часто захаживать Свешников. «Циркача» арестовали, хотя предстоит еще много сделать, чтобы доказать его причастность. При обыске у него в комнате нашли карточку Свешникова, а также нарисованный рукой штабс-капитана план дома, в котором он живет. С четким указанием, где расположена потайная лестница и выход на улицу. Улики косвенные, однако штабс-капитану завтра придется объясняться в полиции…

Едва Курекин закончил рассказывать о поимке «циркача», как к дому Радецких подъехали первые два экипажа. Вскоре в гостиной появились Бобрыкин и Каперс-Чуховской. Как выяснилось, они успели передохнуть и вместе отобедать в «Эрмитаже». Затем Бобрыкин поехал в банк по срочным делам, а Каперс-Чуховской вернулся домой, где подремал еще пару часов. Уже без десяти семь оба здоровались с хозяевами дома и со следователем.

— Как идет расследование? — бодро спросил Севастьян Андреевич. — Есть новости?

— Попозже, когда все соберутся, обязательно доложу, — пообещал Курекин. — Как у вас, господа? Отдохнули после бессонной ночи?

— Я вот только и делал, что отдыхал, — рассмеялся Афанасий Никифорович, — а вот Севастьян Андреевич после обеда по службе поехал. Деньги пересчитывал, небось.

— А как же! В банке токмо и делаем, что деньги считаем, — поддержал шутку Бобрыкин. — На самом деле, ко мне приезжали Сиверс с де Шоссюром. Обсудить покупку винного завода в селе… как бишь его… Цинандали. Затея неплохая. Лучше с князя завод получить, чем ничего. Что у нас тут сегодня, Герман Игнатьевич? — Бобрыкин подошел к столу с закусками.

В центре гостиной стоял овальный стол, на котором раположили мелкие тарелки. Он был накрыт скатертью лимонного оттенка с вышитыми по краю лепестками цвета фуксии. На каждой тарелке лежали салфетки из той же ткани. В середине стола — белый хлеб. Справа от тарелок лежали серебряные приборы, а перед ними — бокалы разной величины сообразно сортам вин, стаканы для воды, рюмки розового и зеленого стекла для более крепких напитков. Бутылки с шампанским и белым вином Ваня разместил в ведрах со льдом на квадратном столике в правом углу гостиной, а рядом поставил столик с остальными напитками. Длинный, прямоугольны стол с закусками был расположен в левом углу. Между столами стояли удобные стулья для тех, кто не пожелает проводить время до ужина на ногах.

На каждый стол Ольга Михайловна велела поставить вазоны со свежими цветами в тон скатертям и салфеткам.