Книга Общество самоубийц, страница 119 – Рэйчел Хэн

Оторвавшись от процесса приготовления чая, Анья посчитала, какой сегодня день. Ну да, конечно, Эмброуз. Но откуда Лии-то об этом знать?

— Оператор не смог, Мануэль попросил меня его заменить, — объяснила Лия, будто читая мысли Аньи. — Ну я и… заменила.

Вода стала переливаться через край кружки. Анья завернула кран.

Черт тебя побери, Мануэль! Анья сделала в уме заметку: поговорить с миссис Джекман. Мануэль всегда отличался безрассудством, но это уже перебор.

— Мне очень жаль, Лия, — вздохнув, сказала Анья. — Подобного не должно было произойти. Только не таким образом. Для новичка без подготовки и обучения обязанности оператора — это слишком. Как ты себя чувствуешь?

В воцарившейся тишине Анья слышала только стук сердца матери. Она задумалась, слышит ли его Лия.

— Как ты можешь это делать? — сказала Лия, морщась.

— Ты о чем?

— Вот это все. Обществ. Эмброуз. Твоя… — слова застряли у нее в горле, и она жестом указала на мать Аньи.

Анья отвернулась, чтобы не видеть обвиняющих глаз Лии, и погрузила чайные пакетики в воду, которая стала медленно приобретать цвет ржавчины. Потом подошла к Лии, держа кружки в руках, и протянула одну ей. Лия уставилась на кружку так, словно не вполне понимала, что это такое. Анья осторожно поставила кружку на прикроватный столик.

— Это не моя вина, — сказала Анья, глядя на мать. — Моя мать сделала это с собой сама. Вот так происходит рассогласование. Ты, наверное, никогда не видела, как это выглядит?

— И что? — отозвалась Лия. — Ты поэтому руководишь Обществом? Это и есть причина позволять уязвимым людям вроде… вроде Эмброуза убивать себя?

Анья сверкнула глазами.

— Они не уязвимые! Они сделали свой выбор. Осознанный выбор.

— Ты же Эмброуза сто раз видела! Ты слышала его в «Восстанавливаемся вместе»? Думаешь, он сделал «осознанный выбор»?

Анья глотнула чаю. Тепленькая жидкость потекла ей в горло, не принося никакого удовольствия. Сердце у нее колотилось изо всех сил. Сейчас был совершенно неподходящий момент обсуждать это все, тем более с Лией. Что она вообще понимает? Она такая же, как все остальные долгоживущие — самодовольные, удобно устроившиеся конформисты, которые навязывают свои догмы всем остальным. Навязывают их людям вроде ее матери.

— Слушай, — сказала Лия негромко, — я понимаю. Наверно. Понимаю, почему ты этим занимаешься. Очень тяжело, когда твоя мать в таком состоянии. Но отсюда не следует, что сделать все наоборот — это правильно.

Анья вздохнула. Она не впервые вела этот спор, хотя впервые с другим человеком. Обычно такая дискуссия каждый вечер бушевала у нее в голове, и все эти аргументы она уже слышала.

— Нет, ты не понимаешь. Не можешь понять, — сказала Анья. — Мне жаль, что тебе пришлось присутствовать при смерти Эмброуза, такого не должно было случиться. Но ты сама захотела во всем этом участвовать, ты попросила меня вывести тебя на Общество. Ты ходила на собрания, помогала в организации. Ты сказала «да», когда Мануэль тебе позвонил.

Лия молчала. Когда она наконец заговорила, голос ее звучал очень тихо.

— Можно? — спросила она, сделав шаг к постели Аньиной матери.

Анья кивнула. Лия подошла к постели и села на стул, на котором обычно сидела Анья. Посмотрела на покрытую пятнами кожу, впалую грудь, белесые глаза, неустанно бьющееся сердце. «Она же не привыкла, к этому запаху, — подумала Анья, — ей должно быть трудно его переносить». Но Лия отвращения не испытывала — или не показывала этого.