Книга Великое расширение, страница 192 – Рэйчел Хэн

А затем все закрутилось. Проект расширения возобновился, острова исчезли, зато побережье выросло, растянулось; начали высаживать деревья – их корни свяжут насыпную почву, и новая земля постепенно обретет плотность. Первая стадия проекта только-только завершилась, однако все свидетельствовало, что успешно.

Пришло время начинать Великое расширение. Сто пять тысяч гектаров земли – это число не укладывалось у А Бооня в голове. Столько земли предстоит создать из ничего, из песка и моря. Двадцатиэтажные многоквартирные дома, многополосные шоссе, торговые центры, тщательно продуманные парки. Их сверкающий новый город ждал рождения.

После того как Сыок Мэй арестовали, А Боонь с ней не виделся. Если верить последним слухам, она по-прежнему отказывалась признавать себя участницей заговора с целью свержения действующей власти. Разве можно признаться в чем-то, повторяла она снова и снова, чего не существует? Боонь не писал ей и о ее жизни не справлялся, все это рассказывала ему Ма, она поддерживала связь с дядей Сыок Мэй, а ему время от времени разрешали навестить племянницу. Ма рассказала, что Сыок Мэй похудела, щеки у нее ввалились, а глаза потухли. И когда дядя спрашивает, как с ней обращаются в тюрьме, она хоть и отвечает “Хорошо”, но взгляд отводит, и руки у нее трясутся. И живость возвращается к ней, лишь когда ей приводят Яна.

Сама Ма предпочитала не судить о поступке сына, однако неизбежно заканчивала такие рассказы жалобами – дескать, “из-за того, что случилось”, бывшие жители кампонга теперь избегают ее. Более подробно события того года они не обсуждали. Боонь всегда старался переключить внимание Ма на какую-нибудь новую забаву – электрический миксер, лампу с замысловатым цветочным узором на абажуре, светящийся в темноте будильник. “Не обращай на них внимания”, – успокаивал он ее. Когда он представлял эту новую Сыок Мэй, с ввалившимися щеками и потухшим взглядом, внутри у него все переворачивалось, однако на губах играла неизменная улыбка, а в голосе звучало бесконечное терпение.

А Боонь, спасший проект Великого расширения, получил существенное повышение и теперь подыскивал новый дом, просторнее. Позже они с Натали заведут еще одного ребенка, а может, и двух. Они считали разумным планировать будущее и надеялись, что Ма переедет к ним, особенно сейчас. О том, что именно они вкладывают в это “сейчас”, они не говорили. Когда из-под руин сгоревшего дома достали тело, в нем с трудом опознали Дядю. На похоронах Ма не произнесла ни слова. Она не плакала, не причитала, вообще не издала ни звука, молчала. После похорон о Дяде никто больше не упоминал.

Появилась процессия, и толпа встретила ее восторженным ревом. На переносной платформе возвышались ярко раскрашенные картонные фигуры: граждане Федерации в национальных нарядах. Малайка в сиреневом баджу курунг, сикх в белой рубахе-курте, китаянка в красном ципао – они улыбались с украшенной лентами и вымпелами платформы. Над ними развевался флаг Малайской Федерации.

За первой платформой последовала вторая: позолоченный глобус, на котором выведены бесчисленные “Вперед!”, и снова флаги, и снова яркие ленты.

Третья платформа, четвертая, пятая. Они представляли отрасли промышленности, религиозные конфессии и политические сообщества: Гильдия розничных торговцев, Ассоциация молодых мусульманок, китайские импортеры продуктов питания. Флаги, львы, люди, огни. Завидев очередную платформу, зрители разражались оглушительными криками.