Книга В полночь упадет звезда, страница 83 – Елизавета Дворецкая

— Вы кто такие? – Верес упер руки в бока.

— Волки мы лесные, – ответил ему тот, что стоял в середине и держал рогатину. – Застава у нас тут. Кто проезжает – плати выкуп.

— Не слыхал я, чтобы здесь выкуп брали. И чтобы у волков заставы были – тоже. Видно, на лову вам не везет, да? – без особой тревоги ответил Верес. – Вы чья стая? Посвистова? Заворуева?

— Не твое дело! – отозвался говорящий волк. – Отдавай твою живность! – Он показал рогатиной на коз и кур в Горыниных санях. – Тогда поедешь дальше жив.

— Ох, плохи дела у серых братьев! – с издевательским сожалением ответил Верес. – На бабьих курей польстились. У вас хоть кто козу подоить-то умеет?

Ведя эту беседу, он понемногу сместился назад к своим саням. Горыня догадалась зачем – там лежала, соломой прикрытая от снега, рогатина, которую ему дал с собой Больма.

— Твоя баба нам тоже пригодится, – насмешливо сказал второй, чуть ниже ростом, справа от вожака. – И козу подоит, и нас потешит!

По голосам судя, и первый, и второй «волки» были совсем молоды – лет четырнадцати-пятнадцати. Горыня наконец сообразила, кого видит: это были парни из «лесной стаи», куда отроков до женитьбы отправляли иной раз на несколько лет подряд, а иногда только на зиму, когда нет работ в поле. На это время они считались обитателями того света, жили только ловом и нередко промышляли набегами на соседние края.

А теперь какие-то из них нацелились на ее кур и коз. На то «приданое», которое она такой ценой спасла из лап лихорадок!

— А ну руки подыми! – приказал вожак, тоже заметив, что Верес смещается к саням, и заподозрив, что у него там что-то есть. – Дернешься – стрела в живот!

— Ин делать нечего! – Верес поднял руки. – Ваша взяла.

Он лишь оглянулся на Горыню, проверяя, где она. Что он и правда собирается сдаться, она не верила – не такой это человек, – но что он намерен делать? Хоть бы намекнул как-нибудь…

Один из «волков» остался на прежнем месте – за бревном, продолжая целиться в Вереса. Вожак и второй направились к саням. Вереса они на всякий случай обошли так далеко, как позволяла ширина русла – довольно небольшая.

Горыня оглянулась: тот, что стоят позади нее – самый рослый и широкий, с черной овчиной на плечах, – тоже приблизился, собираясь взять что-то из добычи. На нее никто оружие не направлял – засыпанная снегом баба, замотанная в платок и съежившаяся в санях, не казалась им опасной.

Все трое подошли к саням. Верес обернулся и смотрел на них; последний из четырех «волков» по-прежнему целился в него стрелой с железным наконечником. Горыня в смятении таращилась на разбойников, не зная, как поступить. Если бы Верес сказал ей, что делать!

И, когда «волкам» до саней оставалось шага три…

— Хватай! – крикнул Верес.

Ожидавшая знака Горыня вскочила и выпрыгнула из саней даже раньше, чем осознала, что он велел ей сделать. «Волки» отшатнулись и вскрикнули – вместо простой бабы перед ними вдруг оказался великан на две головы с лишком выше самого рослого из них! Не раздумывая, Горыня проделала то же самое, что однажды с Нечаем – схватила вожака, подходившего к ней первым, за пояс и за ворот и, подняв над собой, швырнула его в остальных двух.

В тот же миг Верес отшатнулся, уходя из-под выстрела, и припал к земле, прячась за своими санями; стрела вонзилась в борт саней, но рогатина уже оказалась у Вереса в руке, и он прыгнул на «волка», который после выстрела оказался безоружен, сокращая расстояние и не давая ему времени наложить новую стрелу. Быстрый выпад поверх бревна – и «волк» сел на снег, уронив лук и зажимая ладонью рану в правом плече.