Книга В полночь упадет звезда, страница 81 – Елизавета Дворецкая

— Бабка моя говорила, что Круглодолье на реке Черногузке, – ответила она. – Будто от Луги надо по какой-то еще реке идти на восток, она название за сорок лет забыла, от истоков ее еще на восток, а там будет и Черногузка. День… или полдня… – После всего пережитого Горыня затруднялась восстановить в памяти последний разговор с Оздравой. – Но не очень долго.

— Да уж, яснее ясного дорога, – хмыкнул Больма. – Поди туда, не знаю куда…

Был это рослый, жилистый мужик лет сорока, с черной бородой и волосами как вороново крыло, косо падавшими на высокий лоб. Глубоко посаженные глаза его казались узкими, и лицом он был решительно некрасив, но выглядел человеком толковым, как и говорил о нем Верес. С Вересом, хоть тот и был его моложе лет на пятнадцать или больше, пирятинский кузнец обращался на равных, уважительно и дружески, и даже, пожалуй, не только потому, что его жена была родом из Боянца и приходилась Вересу двоюродной теткой.

— На восток – это Свиноройка да Салец, – сказал Верес. – Салец вроде к Черногузке будет ближе, но я там не бывал.

— Веди к твоей бабке да у нее спрашивай. Она в той стороне живет, должна знать.

— Твоя же бабка умерла? – Горыня вопросительно посмотрела на Вереса.

Когда она смотрела ему в глаза, его зеленый глаз сильнее притягивал взгляд, чем карий, и она решила: этот глаз и есть колдовской.

— Это другая! – Верес улыбнулся. – У нас родни-то много. Мы – от самого старого корня дулебского. Испокон веку тут сидим. Обров помним, Змея Горыныча помним, как Сварог на нем борозду пропахал! Как волоты с земли ушли и люди взамен них появились, так и мы…

— Да и волотов, я вижу, рождает еще кое-когда земля наша щедрая! – подхватил Больма, и все усмехнулись – даже Горыня.

— Так вот, я тебе рассказывал про Вересею, – продолжал Верес, – она мне бабка по матери, а это у меня «старая стрыиня» – сестра моей бабки по отцу, баба Луча. Лучана. Она на Сальце живет и леса восточные как свой огород знает. Отведу тебя завтра к ней, а там уж надо мне к своему дому поближе. Все хозяйство на меньших брошено… И знаешь, – добавил он, подумав, – возьми-ка ты себе Затейкиных коз и кур. Не с пустыми руками к родне приедешь – сильнее обрадуются…

— И будет девушке хоть какое приданое, – подхватила Больмина жена и улыбнулась Горыне.

Не очень-то Горыне хотелось, не переведя дух после дремучего леса, пускаться в новый, туманный и опасный путь, но Верес явно торопился поскорее сбыть ее на руки Лучане и вернуться домой в Боянец, и она не стала спорить. «Уж дней десять у меня хозяйство без хозяйки, – хмурясь, говорил Верес, – Добрушка какая ни была, а все же дитя было при матери. А теперь все у девок на руках!» Девками он называл своих незамужних сестер, приставленных на время его похода следить за домом.

Выехали на другой же день, чуть свет. Горыня, кроме своих пожитков и горшка с прахом, везла в санях кур в дырявых лукошках из Затеиного хозяйства и четырех коз со связанными ногами. Верес отправился налегке, чтобы потом в своих санях вернуться.

— Далека ли дорога? – спросила Горыня.

— И полдня не будет. Отвезу тебя и нынче же к вечеру ворочусь.

— Она где-то в веси живет, бабка твоя?

— Нет, – Верес, поправляя упряжь, мотнул головой. – Одна живет, в лесу.

— Как Затея? – Горыня почти испугалась.