Книга В полночь упадет звезда, страница 80 – Елизавета Дворецкая

Выехали на двух санях. Из всего, чем разжилась Затея, взяли только кур и коз – их везла Горыня, а Верес положил в сани мешок с чурами. Двери всех строений и ворота тына он тщательно запер: двор еще крепкий, пригодится кому-нибудь.

— Может, Лунава сама здесь поселится, – сказала Горыня.

— Буду приходить иной раз проверять.

Проведя лошадей по тропе к речке, поехали через лес. Горыня оглядывалась, едва веря, что возвращается в белый свет из леса дремучего – кажется, тысячу лет там просидела. Туда ехала с отцом… Она посмотрела на горшок с прахом, обвязанный тряпкой. Правду те мужики в Своятичах сказали: везет она в санях узелок костей…

* * *

— Где это твое Круглодолье? – спросил кузнец Больма.

Горыня сидела в его избе на женской половине; жена хозяина прибирала со стола, где расположились сам Больма, двое его старших сыновей-молодцев и Верес. Городец Пирятин лежал ниже по Луге, там, куда Горыню с отцом не пропустили жители Своятичей. Это был «святой городок» уже следующей волости: на мысу, защищенном частоколом, располагалось святилище, обчины и двор владыки^[27] – старшего жреца, а на берегу ниже мыса лежала довольно обширная весь. Здесь и жил кузнец Больма, давний знакомый Вереса.

На Горыню пялили глаза, но больше с любопытством.

— Нечего таращиться! – Верес отгонял слишком настырных. – Девка как девка, сирота, к родне пробирается.

Ужинать сели поздно: весь день в доме толпился народ. Весь Пирятин сбежался посмотреть на спасенных чуров. Своего – Деда Пиряту, иначе Пирогостя, как звали первого севшего на этом месте хозяина, тоже нашли и долго носили вокруг городца, оглашая воздух радостными криками. Вереса, которого хорошо здесь знали, чуть самого не понесли вместе с чуром, едва он отбился. Его пригласил к себе владыка, расспрашивал, потом прислали и за Горыней. До того она видела владыку – в своей Лужской волости – раза два в год и никогда с ним не разговаривала, поэтому теперь была очень смущена и опасалась, как бы он не разглядел в ней что-нибудь нехорошее. Но владыка Вышемысл – плотный широколицый мужчина лет сорока, из прямых потомков того самого Пирогостя, – отнесся к ней благосклонно. Верес представил ему дело так, что Горыня – сирота, чьего отца погубила Затея, а ее саму держала в неволе. Горыня не возражала, склонная к мысли, что такая участь ее и ждала. Даже огромный рост девки-сироты не казался таким удивительным – она явилась в Пирятин прямо из Сумежья, а там все не как здесь.

Но вот двери затворили и сели к столу. Больмина жена выставила зайца в лапше и овсяный кисель. Чужие чуры выстроились на лавке у входа, в ожидании, пока из окрестных весей съедутся хозяева и выберут своих. Пришло время решать, что делать дальше с самой Горыней.

Вернуться в Волчий Яр было бы проще всего – два дня пути по Луге, – но туда ей совсем не хотелось. Это для нее миновало сто лет – если она, уехав из дому с отцом, вскорости вернется с его прахом в горшке, то рассказ о заключении в дремучем лесу, во власти Свирепицы, не украсит ее в глазах соседей. Пожалуй, скажут, оправляйся-ка ты обратно, к нежити своей. Ведь все то, что разделяло ее и прочих волчеярцев, никуда не делось. И необходимость изыскать где-то семь гривен тоже.

Горыня держалась своего прежнего замысла попасть в бабкино родное Круглодолье, вот только не представляла – как.