Книга Ворон Хольмгарда, страница 136 – Елизавета Дворецкая

— Добиться этого будет трудно, – мягко сказал Велерад Тойсару. – Госпожа Ульвхильд – величайшая драгоценность среди женщин. Ей всего семнадцать лет, но она затмевает красотой всех, а род ее ведется от богов. К тому же она так прославилась и первым своим браком, и местью за мужа. Мы не можем обещать тебе, что это сватовство сладится.

— Олав согласился отдать ее вашему брату, – ответил Тойсар. – А я уж верно не хуже его.

— Мы передадим твое желание Олаву и госпоже Ульвхильд.

После этого Тойсар удалился вместе с его родичами. Но русы легли спать еще не скоро – трезвые, злые, наговорившись до хрипоты.

— Ты же знаешь, – говорил Свенельд брату, – что сватать Ульвхильд за этого деда все равно что за… за барсука в лесу. Она же и слышать об этом не захочет!

— Знаю! – убедительно отвечал Велерад. – Не захочет. Она ни о ком слышать не хочет, это я тоже знаю. Но если уж дело зашло так далеко… Хазары пытаются мерян перекупить, и если мы хотим оставить их у себя под рукой, надо дать больше. Наше счастье, что у тех ёлсов сейчас ничего нет, кроме этой шубы! Будь у них пять таких шуб – нам бы и этой дани не видать!

— Дать больше – значит отдать им Ульвхильд?

— Может, и это не слишком высокая цена.

— Они забыли, как оказались в наших данниках! – Свенельд не склонен был к щедрости на дары. – Придется им напомнить.

— Я уверен, Олав хотел бы этого избежать. Хуже войны в Мерямаа сейчас ничего и не придумать. Даже если мы разобьем и опять покорим их, земля будет разорена, поступления упадут, а надо ведь еще до булгар добраться! Я уверен, когда Олав все это обдумает, он сам станет уговаривать Ульвхильд согласиться!

— Он может ее уговаривать до самого Затмения Богов. Она, ты знаешь, не та женщина, которая даст ущемить себя ради чужой пользы, а ей вся эта Мерямаа даром не нужна.

Когда они наконец ложились спать, Арнор, мрачно молчавший весь вечер, вдруг сказал:

— Я знаю, кто самый умный во всей Мерямаа.

Свенельд издал некий звук, который можно было понять и как насмешку, и как вопрос.

— Да уж точно не я, саатана! Это некий Алмай-паттар из восточной мери. Я мало знаю об этом мудром, глядь, человеке и даже не уверен, что он жив. Когда он прослышал, что через его леса ползут эти хазарские гады, он сразу понял: давить их надо, как гнид, иначе добра не будет! Собрал людей и пытался с ними покончить. У него почти получилось. Но влез в дело жадный барсук Сурабай и решил оставить часть в живых для выкупа. Потом опомнился и хотел дать им замерзнуть к ёлсам. И у него тоже почти получилось! Но тут явился я, такой добрый, глядь, и спас их! Отогрел и откормил! И даже вернул шубы, глядь! А надо было послушать Алмая и передавить их всех, пока они не открыли свои вончие пасти.

— Тот Алмай боялся нас! – хмыкнул Виги.

— Это потому, что о них он просто ничего не знал!

Свенельд промолчал. Он был согласен, что Арнор поневоле совершил ошибку, и был намерен исправить ее как можно скорее.

* * *

От озера Неро до озера Келе, лежавшего от него на юг, добирались три дня – сперва по Где, потом по верхнему течению Нерли. На озере Келе находилось такое же густо населенное мерянское гнездо, как на Неро вокруг Арки-Варежа. Там была своя важная святыня – Синий камень на берегу, там же стояло селение, где сидел главный хранитель тамошних священных рощ – пан Аталык. Проживая дальше от Бьюрланда и встречаясь с русами только во время сбора дани, южная меря сохранила более сильный дух независимости и к себе русов не пускала: здешний погост стоял не в селении, а за несколько перестрелов от него, за отдельным тыном.