Книга Ворон Хольмгарда, страница 138 – Елизавета Дворецкая

У мери много священных камней, но этот, камень озера Келе, был старейшиной над прочими. Он обладал силой исцелять болезни, давать хорошую погоду для урожая ржи, приплод скота, обильное потомство людям, изобилие рыбы в озере. Известно было, что камень отличается беспокойным нравом: при жизни дедов, как рассказывали, он лежал совсем в другом месте и перемещался чудесным образом сам. Причем эти прежние места указывали в разных сторонах и на разном расстоянии от нынешнего; потомки давно умерших дедов, бывало, горячо спорили о том, где именно камень лежал раньше, потом мирились на том, что он успел побывать и в том овраге, и на том пригорке, и в той роще. Более того – камень видели под водой, и возле берега, и на глубине. Зачем камню бегать с места на место, никто не мог объяснить, но всем было ясно, что такая подвижность обличает в нем особенно большую божественную силу. На каждый праздник ему приносили жертвы, а жаждущие исцеления или иной помощи так часто делали ему небольшие подношения, что редкий день на нем не красовались лепешки, яйца, лоскуты ткани, кусочки мяса или медовых сот, рыбины, бронзовые украшения или серебряные шеляги.

Несколько человек прошли к камню – судя по высоким шапкам и посохам, самые уважаемые кугыжи, в том числе пан Аталык, как Свен смог разглядеть с коня. Прочие выстроились чуть поодаль, окружая камень полумесяцем.

Переглянувшись со своими, Свенельд сделал знак обозу остановиться у ворот погоста, а сам проехал вперед, к камню. Сопровождали его отрок-знаменосец, везший «Ворона» на высоком древке, Логи – его телохранитель, уроженец Арки-Варежа, наполовину мерянин по крови, – и Арнор.

Еще издали в толпе кугыжей привлекало взгляд яркое пятно.

— Саатана! – вполголоса воскликнул Арнор. – Шапка! Вот она! Я так и знал!

— Того старшего хазарина? – Свенельд бегло глянул на него. – Чья шуба?

— Она самая. Любопытно, а порты исподние он тоже кому-нибудь подарил? Егинчаку, может?

Шапка на соболях, с большими «ушами», которыми в метель можно закрыть лицо, с острым верхом, напоминающим верхнюю часть хазарского шлема, крытая узорным красным шелком, красовалась на голове пана Аталыка. На всем длинном пологом берегу озера не было другого пятна, способного соперничать с этой шапкой в яркости и привлекать все взгляды. Вещь сам по себе роскошная и дорогая, приличная только знатным и влиятельным людям, в этих местах она могла считаться такой же драгоценностью, как золотой самоцветный венец у греческих цесарей.

И ее нахождение на голове у хранителя Синего камня ясно говорило о присутствии где-то поблизости Самуила и его товарищей. С тем же успехом они могли бы просто стоять рядом с Аталыком. Не видя хазар, не услышав еще ни одного слова, Свенельд уже знал, с чем предстоит столкнуться. Шапка одним своим видом сказала ему все.

Синий камень Келе-озера имел еще одну удивительную особенность: даже в самые снежные зимы снег на нем не держался. Длиной почти в два человеческих роста, сейчас, зимой, он казался темно-серым, но летом, во время дождя и особенно в грозу, наливался синевой грозовой тучи. На неровной поверхности камня виднелись черепа баранов, принесенных в жертву в последний зимний праздник – Шарык-йол. Среди них были и две свежие, явно положенные совсем недавно. Свенельд отметил это: видимо, неурочное жертвоприношение было как-то связано с необычностью встречи. Вид камня наводил на мысли о грозе, о губительном гневе небесных богов. А кугыжи, стоявшие вокруг, будто бы молчаливо призывали эту грозу.