Онлайн книга «Проклятие Гийома Завоевателя»
|
Годфруа сокрушенно вздохнул и кивнул головой. Сугерий прекрасно понимал переживания, творившиеся в этот момент в сердце де Леви. Он виновато улыбнулся, и добавил: — Все! Теперь ты можешь быть свободен. Жду тебя к июню следующего года в Монкруа, вместе со всем своим воинством. Судя по всему, война примет критические формы. Вот тебе расписка на двадцать тысяч ливров, деньги понадобятся для экипировки воинов, закупки провианта и лошадей. Да, как там твои хваленые конюшни? Потомство уже появилось?.. — Да, монсеньор!.. – отрешенно ответил де Леви. — Вот и прекрасно. Усиль все внимание на этом направлении, Годфруа де Леви. Король Людовик доволен твоей службой. Теперь можешь ехать к себе. Луизе о младшем сыне пока ничего не говори, время еще не пришло. Де Леви поклонился и вышел от Сугерия. «Ничего себе сюрпризы, – подумал он, – не успели дети, еще толком, подрасти, а монсеньор уже присматривается к ним, куда бы лучше их приспособить для дела…» Он вздохнул, его мучила одна мысль: как ему рассказать супруге о беседе и планах монсеньора как можно мягче…. Вернувшись, Годфруа вечером за ужином рассказал Луизе практически весь разговор с Сугерием, утаив, правда, некоторые подробности. Луиза выслушала его, не перебивая, а потом как-то грустно улыбнулась и промолвила: — Это даже прекрасно, что монсеньор Сугерий так относится к тебе и всей нашей семье. Предложить безбедное существование всем нашим мальчикам, это просто прекрасно! Не каждой семье рыцарей, я уже молчу о семьях графов и баронов, может так повести в жизни. Смиримся с этим, ничего не поделаешь… Де Леви согласился и был приятно поражен мудростью своей жены. Оставалось только ждать, когда дети подрастут и, словно оперившиеся соколы, покинут родовое гнездо. VII Рассказ о том, как умер граф Робер Фландрский Шартр. Дворец епископа. 26 декабря 1159 года. Полночь. Оливье стало уже клонить в сон. Епископ же, наоборот, словно помолодел и приободрился, вспоминая о своей жизни. Он с умилением посмотрел на Оливье, измученного записями, вздохнул и ласково произнес: — Иди-ка ты спать, Оливье… Время уже темное, спать пора. Завтра я тебе расскажу о гибели Его светлости графа Робера Иерусалимского и о мессире Антуане… Слуга поклонился, сложил свои бумаги, перья и тушь в короб, поклонился и вышел из комнаты. Старик-епископ встал и подошел к небольшим образам и распятию, висевшим у него в спальне у изголовья кровати. Он молился. Сухие старческие губы что-то долго шептали на латыни. Епископ долго клал земные поклоны Спасителю, после чего, разделся и лег спать. Сон, на удивление, быстро охватил его. Епископ Шартра снова видел себя молодым, полным сил и энергии, рыцарем. Все его сыновья были живы и здоровы, глаза Луизы, все также как и прежде, светились любовью и теплотой… На следующее утро, после мессы и плотного завтрака, состоявшего из яичницы, жареной свинины, вина и сочных зимних груш на десерт, епископ и Оливье снова занялись привычным делом. Епископ рассказывал о себе, словно это был совершенно другой человек, а Оливье привычно записывал на пергаменте воспоминания Годфруа… Париж. Остров Сите. Дом Сугерия. Лето 1111 года. Время, проведенное Годфруа в графстве за относительно мирными и семейными делами, пролетело быстро. Наступил 1111 год. Годфруа отметил, что евреи, жившие в графстве, как-то настороженно относятся к наступившему году. Ему стало безумно интересно разузнать причину их, столь непонятного, беспокойства и волнения. Загадка разрешилась сама собой. На одном из ужинов с епископом графства, сенешаль де Леви услышал краем уха обрывки разговора двух клириков епископа, скорее всего астрологов: |