Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 183 – Виктор Бушмин

Годфруа подмигнул рыцарю, запрыгнул на коня и поскакал в центр Парижа, где на укрепленном королевском острове Сите, располагался дом Сугерия и дворец короля. Оставив справа от себя монастырь Сен-Виктор, проехав на полном скаку улицу Менял, Годфруа подъехал к острову. Небольшой мостик соединял его с остальной частью города. Де Леви быстро проскочил его, едва не свалив в воду зазевавшихся торговцев, и подлетел к дому Сугерия.

Годфруа вспрыгнул с коня и постучал в кольцо, укрепленное на кованой двери дома. Через некоторое время на пороге появился слуга.

— Что желает сеньор рыцарь?

— Передайте Сугерию, что прибыл сеньор Годфруа де Леви из графства Дрё.– Громко сказал Годфруа.

В это время за дверью послышались шаги, и знакомый голос произнес:

— Годфруа?! Входи же скорее, мой пропащий друг!

Сугерий, немного похудевший и осунувшийся за время нахождения Годфруа дома, улыбался.

— Монсеньор! Как я рад вас видеть!

— Проходи в дом, нечего на пороге стоять! Жиль! Быстро собери на стол чего-нибудь! Приехал дорогой гость!

Они вошли в дом. Мало, что изменилось в нем со времени последнего посещения Годфруа. Пожалуй, только карт стало еще больше, чем прежде. Они обнялись.

— Ну, давай, рассказывай, как у тебя дела. – Спросил Сугерий.

— Нормально. А тут, что нового? Я слышал, граф де Блуа открыто перешел на сторону короля Генриха?

— Верно, Годфруа. – Ответил Сугерий, и начал не спеша рассказывать обо всех перипетиях политики.

Годфруа не переставал изумляться. Взятие Манта, штурм Мёлана, много чего произошло, пока он и его рыцари сидели в Дрё и прохлаждались. Сейчас, к примеру, боевые действия велись в Шампани. Граф де Блуа уже успел потерпеть несколько поражений под Шартром, Монлери и в Берри. Теперь король Людовик перебросил почти все свои силы в Шампань, чтобы разбить графа окончательно и постараться вывести его из войны.

Но, больше всего Годфруа обрадовался тому, как король вел дела на границах с Нормандией. Постоянные рейды пограничных частей графов де Перш и де Понтье, а также атаки сенешаля Вексена Ангеррана де Шомона, вынуждали Генриха Английского постоянно держать большие гарнизоны в Нормандии, привлекать английских сеньоров, нести издержки и постоянные убытки.

И, тем не менее, что-то смутно тяготило Годфруа. Словно какая-то невидимая рука сжимала его сердце и наполняла душу скрытой тревогой и предчувствием чего-то неизбежного и страшного.

В это самое время Сугерий сказал:

— Ты не возражаешь, если я отпущу твоих рыцарей в наш лагерь, под замком Монкруа? Они ведь сейчас нам не понадобятся…

Он встал и вышел из комнаты. Было слышно, как он приказал своим слугам выписать на рыцарей подорожную бумагу до графства. Спустя пару минут, он снова вернулся в комнату.

Не успел он присесть, как в дом вбежал слуга Сугерия, здоровенный парень со шрамом на лице. Он был чем-то взволнован и толком не мог говорить:

— Монсеньор! Тут… такое дело!..

Сугерий посмотрел на него:

— Бернар! Когда ты научишься выражаться более складно, а не мычать, словно дойная корова!

Бернар (так звали слугу) посторонился. В комнату вошел рыцарь, весь покрытый дорожной пылью. На его изможденном долгим переездом лице горели синие глаза. Он поклонился, и устало произнес:

— Монсеньор! У нас беда! Погиб граф Робер Иерусалимский, граф Фландрии!..