Книга Мое любимое чудовище, страница 78 – Элизабет Хойт

— Я вижу это в своих мыслях. Завершенное и… прекрасное. Требуется всего лишь посадить растения и убрать лишнее, чтобы обнаружить то, что уже здесь есть, так что в этом нет ничего загадочного.

Лили подозревала, что он говорит не только о парке.

Когда они двинулись в сторону театра, она старалась не касаться Калибана, опасаясь, что малейший контакт породит искру.

— Как ваше горло? — спросила Лили участливо.

— Болит, но это ожидаемо: ведь голосовые связки так долго пребывали в бездействии.

— Я так рада, что вы опять можете говорить!

Калибан улыбнулся, но ничего ответить не успел: поприветствовать их выбежал Индио, а следом за ним Нарцисска. Мальчик сообщил матери, что они с Мод принесли два больших пирога и нужно поскорее вымыть руки, пока пироги не остыли.

Рассмеявшись, Лили и Калибан направились к старой бочке с водой.

Когда вся компания уселась наконец за стол, Индио объявил:

— Мама, представляешь, у лодочника всего два зуба, а плюется так далеко…

Лили едва не подавилась пирогом, зато Калибан проявил интерес к этой информации. Даже Мод, которая поначалу пришла в ужас, понаблюдав за их беседой, высказала свое мнение относительно способностей лодочника.

К тому времени когда Мод взялась мыть посуду, а Индио вызвался ей помогать, Лили почти успокоилась и с радостью приняла предложение Калибана прогуляться.

— Видите? — прикрыв за собой дверь, указал он на Полярную звезду. — Через год или два вы больше не сможете увидеть звезды из парка: освещение и фейерверки затмят их свет.

— Значит, надо наслаждаться природной красотой сейчас, пока есть возможность? — проговорила Лили.

— Да, — кивнул Калибан и обнял ее. — Или просто радоваться, что вы сейчас живете здесь, хотя, как мне кажется, вам приходится нелегко. В конце концов, большинству жителей Лондона не открывается таких красот, только нам.

— Словно у нас есть свой собственный мир.

Улыбнувшись, он поцеловал Лили, и она поняла, что он тоже это чувствует. Они словно оказались в отдельной вселенной: Адам и Ева в саду, который нельзя было назвать Эдемом.

А потом Лили забыла обо всем на свете. Калибан целовал ее нежно, изучая бархатные глубины ее рта, пробуя на вкус язычок, чуть покусывая пухлые губы. И Лили мечтала под этим усыпанным звездами ночным небом сделаться единым целым и не разлучаться до конца дней.

Когда Калибан отстранился, Лили почувствовала себя опустошенной и едва не потеряла равновесие, словно земной шар вдруг отклонился от своей оси.

— Завтра, если хотите, — сказал Калибан, растворяясь в темноте, — я покажу вам тайный остров на пруду.

— Очень хочу, — с дрожью в голосе прошептала Лили.

Проснулся Аполлон задолго до рассвета, но сразу понял, что все равно уже слишком поздно: из парка доносились голоса:

— Он сказал — в галерее! — произнес мужчина, и его голос перекрыл крик встревоженной птицы.

Другой мужчина тихо выругался.

Они были уже совсем близко.

Аполлон скатился со своего набитого соломой тюфяка, порадовавшись, что спал в одежде, схватил ботинки и нож для обрезки сучьев. В нише, где он устроил себе спальню, не было двери, только брезент, которым он завесил вход. Босой, он неслышно скользнул в галерею, и как раз вовремя: именно в этот момент в розовато-сером свете утра появились какие-то люди. Приглядевшись, он понял, что это солдаты: в красных мундирах, со штыками на ружьях. Явно за ним.