Книга Влад, страница 87 – Дея Нира

Стонов больше не было, лишь иногда раздавались резкие вздохи, но вскоре смолкли и они.

Испуганный кот вздыбил шерсть, наблюдая издалека. Его маленькое сердце отстукивало бешеный ритм. Он втянул носом воздух: к аромату яблок и скошенной травы примешивался острый, свежий запах пролившейся крови.

Иногда Елене казалось, что огромный особняк хранит в себе множество загадок. Его просторные комнаты и залы, анфилады, уходящие в бесконечность, смутные тени на картинах, витражах и настенных росписях были частью таинственного прошлого. Она обошла почти весь дом, заглядывая в разные уголки, надеясь, что удастся разузнать, где скрывается вход в подземелье, о котором ей говорил Влад. Но вместо этого ей всюду попадались удивленные слуги, которые тут же принимались беспокойно расспрашивать, нужно ли ей что-нибудь. Елена не могла открыться им и с легкой досадой уходила прочь, поблагодарив за желание помочь.

На некоторое время она оставила свои попытки, но ей по-прежнему нравилось исследовать особняк, разглядывая произведения искусства. Многие из них она срисовывала в свой альбом, а затем расписывала акварелью. Это помогало отвлечься от невеселых дум и неприятных новостей. Некоторые вещи вызывали у Елены особый трепет. Например, один старый гобелен.

Тронутый прожорливой молью, он тем не менее сохранил яркость и живость цвета. Серебряные нити, украшавшие распростертые крылья дракона и развевающийся за спиной плащ всадника, еще тускло мерцали в отблеске свечей.

Похожие гобелены украшали и другие несколько залов, но именно этот, в красной гостиной, отчего-то притягивал взгляд. Было ли дело в самой ожесточенной схватке благородного рыцаря с мифическим существом или в особых драматичности и напряженности, исходивших от внушительного по своим размерам драгоценного полотна, но Елена не раз останавливалась перед ним, чтобы еще раз пристально рассмотреть.

Святой Георгий, поражающий дракона… Торжество справедливости и храбрости над злыми, нечистыми помыслами и прочими грехами. По легенде, отважный воин не побоялся вступить в схватку с ненасытным чудовищем, требовавшим себе кровавых жертв – юных девушек, – и одержал над ним победу.

Дракон корчился в предсмертных судорогах, пронзенный длинным копьем, и в его глазах, кроме неистовой ярости, Елене виделось отчаяние. Всадник же был преисполнен решимости и отваги, бросаясь на свирепое чудовище. Чуть позади замерла в нерешительности прекрасная дева, простирая руки к своему спасителю, а среди густых лесов, позади крупных фигур и развернувшегося действа, скрывались развалины не то замка, не то монастыря.

Рассматривая гобелен, Елена ощущала легкое волнение, которое не могла объяснить. Это казалось ей странным, ведь подобные сюжеты были весьма любимы художниками и скульпторами, а похожие образы неоднократно попадались в книгах, залах старинных особняков, дворцов или музеев. Но именно этот гобелен приковывал внимание, заставляя разглядывать всадника, дракона и горный пейзаж, теряющийся в дымке.

Когда Елена проходила мимо, ей порой казалось, что за мгновение до того, как она приближалась к гобелену, фигуры на нем необъяснимым образом двигались. Но стоило ей оказаться рядом, как они тут же застывали, пытаясь уберечь свою тайну от посторонних глаз. Яростная схватка храброго всадника с изрыгающим яд и пламя драконом мгновенно утихала. Елена твердила себе, что это иллюзия, что все дело в том, как располагался гобелен, как на него падали тени и свет. В конце концов, всему виной ее искаженное восприятие, которое порой словно издевалось над ней. Так и не найдя причину своего непостижимого волнения, она шла дальше, забывая о полотне до следующего раза.