Книга Влад, страница 189 – Дея Нира

— Чего же? Говори, я сделаю все, что в моих силах.

— Уверен, что так. Я так долго спал, что жутко проголодался.

Адриан ухмыльнулся и облизнул губы, которые почти сливались с его лицом, такими бледными они были.

— О, безусловно. Я велю принести поесть прямо сейчас! Слуги не спят. Идем, я провожу тебя.

Глаза на мертвенно-белом лице вспыхнули ярким, диким огнем. Петру даже оглянулся, не понимая, откуда шел источник света, который должен был отразиться в глазах друга. Но никакого источника света он не различил. Позади темнели стены дома и длинная терраса.

— Можно никуда и не ходить. – Голос Адриана прозвучал тихо и ласково, но от его интонации Петру ощутил, как волосы на затылке зашевелились. Адриан медленно придвинулся к нему, его движения были ленивыми и грациозными, как у хищника на охоте.

— Знаешь, Петру, ты был мне прекрасным другом. Я беспримерно уважал тебя за силу духа, стойкость и благородство, и мне хочется отплатить тебе за годы нашей истинной дружбы.

Петру, который совсем растерялся от странного поведения Адриана, напряженно слушал его, наблюдая, как тот размеренно приближается. С каждым шагом тревожащий обоняние сладковато-тлетворный дух окутывал его все сильнее.

— О чем ты? – У Петру вырвался нервный смешок. – Я был твоим другом и остаюсь.

— Боюсь, если ты не примешь мою благодарность, мы не сможем остаться друзьями, – с сожалением произнес Адриан, и губы его приподнялись, издав неприятное причмокивание. – Для тебя же будет лучше поверить мне.

Не успел Петру ничего ответить, как лицо Адриана изменилось: рот широко разверзся в устрашающей гримасе, обнажая длинные клыки, острыми иглами блеснувшие сверху и снизу за бескровными губами. Глаза застыли и остекленели, подернулись белой пленкой, вылезая из орбит. Это были глаза не человека, а озлобленного, безумного демона из преисподней. И этот демон выглядел очень и очень голодным.

Он кинулся вперед столь стремительно, что Петру мгновенно оказался на холодных каменных плитах террасы, придавленный к ним со страшной силой. Зубы щелкнули над ним, разинутый рот обдавал смрадом гниющей плоти. Этот омерзительный запах привел Петру в чувство, хотя разум еще отказывался принимать происходящее.

— Не сопротивляйся, – прошипело чудовище. – Ты даже не можешь вообразить, каково это – испытывать непреодолимую жажду. Но ее всегда можно легко утолить. Вокруг так много живой и сладкой плоти!

Адриан нацеливался на шею жертвы, где под кожей бился сумасшедший пульс и неслась горячая кровь, ставшая еще более приятной на вкус оттого, что жертва была напугана и сопротивлялась. Петру пытался оттолкнуть его, удерживая за плечи, но с ужасом обнаружил, что Адриан, несмотря на перенесенную болезнь и летаргию, обладал невероятной мощью.

Хотя какая, к черту, летаргия? Едва ли она превращает людей в монстров, наделяет их ужасающей силой и ловкостью, не говоря уже об огромных омерзительных клыках, в чьем предназначении можно было не сомневаться.

Петру и не сомневался. Резкое осознание правды, которую он не хотел принимать прежде, оглушило его, но заставило поверить в очевидное. Значит, несчастные перепуганные слуги и крестьяне, которых он считал темными и суеверными, оказались правы. Петру отдал бы многое за то, чтобы это был лишь дурной сон, но, кажется, это все-таки была страшная и суровая действительность. Многое тут же встало на свои места, но сейчас самым важным было удержать щелкающие прямо над лицом челюсти с острыми зубами, жаждущими впиться в него, чтобы высосать кровь.