Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 126 – Анне Якобс

— Они обжираются, в то время как наши дети дома голодают!

Мари рассталась с Ханной, чтобы пройтись по цехам. Немного позже она осмотрела прядильню и обнаружила, что работали только четыре машины, а в пятую заправляли новый рулон бумаги. Она внимательно наблюдала за работой и сделала выводы: намного проще доставлять тяжелый рулон до машины на тележке – тогда рабочим оставалось только поднять его и насадить на ось. И зачем использовать такие огромные рулоны бумаги? Их вес создавал столько проблем, ведь машина не могла работать равномерно: сначала сложно было начать движение, а потом, когда рулон разматывался, машина работала слишком быстро, из-за чего полученные нити не годились для изготовления более тонких тканей. Если бы рулоны были наполовину меньше, то машины работали бы ровно и не было бы брака. С другой стороны, тогда пришлось бы чаще прерывать работу для замены рулонов. Надо как-то разорвать этот круг…

Войдя в прядильный цех, она увидела Ханну, стоящую у двери упаковочного цеха, – на плечи девочки был накинут шерстяной платок, а в ее темных волосах поблескивали снежинки. Она разговаривала с молодым парнем, военнопленным, который держал в руке тарелку с дымящимся супом. Это был симпатичный парень с вьющимися черными волосами и сверкающими черными глазами. Невольно она подумала о Жераре Дюшане – у того были такие же глаза, и он был чертовски соблазнителен. Этот был русским. Он был так увлечен болтовней с Ханной, что даже забыл о еде.

— Ханна? – крикнула Мари через площадь.

Девочка испуганно вздрогнула. Ее виноватое лицо говорило красноречивее всяких слов. Мари пришла в ужас. Ханне было всего пятнадцать, и Мари была ее заступницей и гордилась ею, потому что в последние месяцы та прекрасно выполняла все работы – и по дому, и в лазарете. А теперь она связалась не с кем-нибудь, а с русским пленным.

— Будет лучше, если вы войдете внутрь! – предложила Мари.

Она удостоилась короткого гневного взгляда черных мужских глаз и «Да, госпожа» от Ханны. В помещении, под пристальными взглядами товарищей и двух охранников, у юного обольстителя не было бы ни единого шанса нашептать на ушко Ханне что-то, что могло бы распалить ее воображение.

В отделе тканевой печати работали только две из множества печатных машин Rouleaux. Обычно их обслуживали несколько мужчин, но теперь эту изнурительную работу взяли на себя женщины. Юрген Дессауэр, старый гравер, сидел за верстаком и наносил новый узор на один из тяжелых металлических валиков. Раппорт – бегущий узор – должен быть одинаковым на всей поверхности, иначе на ткани будет видна стыковка узора. Дессауэр включил электрический свет: его глаза были уже не те, что раньше.

— Как продвигаются дела? – спросила Мари, с любопытством глядя на работу.

Дессауэр снял очки и вытер глаза тыльной стороной ладони.

— Красивый узор. Один из самых красивых, какие я когда-либо наносил.

— Вы преувеличиваете, господин Дессауэр. Боюсь, его трудно наносить из-за сложности цветочного орнамента…

Он усмехнулся и сказал, что это доставляет ему огромное удовольствие и, может быть, эта работа будет его шедевром. Однако он не хотел бы заранее говорить о том, что еще не закончил.

— А главное – как это будет выглядеть на ткани, – добавил он. – Когда он будет нанесен на ткань – вот это и будет момент истины, фрау Мельцер.