Книга Благовест, страница 71 – Алиса Клима

Вера проснулась еще до побудки. Влезла на край вагонки и посмотрела в окошко. Занимался день, и, несмотря на сумеречность, было видно, что небо за ночь расчистилось. Она помнила по прошлому году, что это были последние осенние дни – скоро подмораживать начнет не только ночью.

Ей не спалось совсем. Она все думала про Ларионова и мучилась в неведении о делах с комиссией. Ночью Клавка пытала Ангелину по поводу ее вызова к начальнику. Ангелина безучастно рассказала, что тот приказал мужу Инессы Павловны осмотреть ее на предмет половых инфекций. Женщины и тревожились, и хохотали над курьезом. Клавка давала наущения Инессе Павловне разузнать все у Левушки. «Информация – это сила», – деловито говорила она.

Вера чувствовала, что за всем этим стояли вынужденные интриги Ларионова: опять что-то шло не по плану. Она даже не могла переговорить с ним – слишком много их окружало опасностей. Но более всего женщин волновало, что стряслось днем раньше, когда Ларионов приказал Клавке и Вере идти ночевать в его доме с мужиками.

Клавка вошла в образ и пустилась рассказывать, как Ларионов отдал Туманову и Александровой свою спальню, а с ней уединился в кабинете. Женщины по большей части гоготали. Рябова расплакалась. А Вера все не могла забыть запах подушки в его комнате и отрешенно смотрела перед собой, не обращая внимания на дебош подруги.

— Врать ты горазда! – хохотала Тата. – Ирка, что, правда, что ли, Клавка с начальником ночевала, а ты со стариканом?

Женщины не унимались и фантазировали на эту тему, перекрикивая, перебивая друг друга и сгибаясь от безудержного смеха. Инесса Павловна расстроилась, поскольку поняла, что за всеми этими маневрами скрывались страдания, унижения, риски и ответственность Ларионова.

— Ира, ну не молчи! Правда, что ли? – Полька Курочкина наивно таращила глаза. – Я ничего не понимаю.

— Полина, я не знала, что вы любительница скандальных историй, – иронично заметила Мирра Евсеевна. – Решения начальства не принято обсуждать.

— Ничего странного! – бросила Ангелина. – Как раз в том году Ларионов бросил из-за Ирки Анисью. Мужику, поди, Ирка так надоела, что выбрал Клавку…

Клавка пригрозила кулаком Ангелине со своих нар.

— Завидует, – подмигнула она, и женщины завизжали.

— Да хватит вам! – не выдержала Забута. – Накликаете беду на нас своими сплетнями. Какое вам дело, с кем проводит ночи начальство? Надоели! Спать не даете опять…

И так было до двух ночи, пока Балаян-Загурская не забасила свое «Ну-ка!», что означало «отбой».

Вера пропустила разговор мимо ушей. Прокручивала в голове все мелочи дня. И в конце размышлений снова возник вопрос про Хитровку. Ее что-то в этом занимало. Она чувствовала, что в Хитровке была какая-то зацепка. Но как добыть факты? Москва была недосягаема.

Мысли Веры прервал грохот – началась побудка.

Заключенные поднимались. Кто спал в одежде – соскакивал с вагонок и шел к выходу. Кто в сменке – быстро переодевался. Нескончаемый круговорот лагерной жизни, как колесо судьбы, повторял ежедневный знакомый цикл: побудка, построение, наряды, делянка, поверка, шмон, отбой…

Но нет – то была иллюзия круга. На деле это оказалась спираль Сансары. В заданном векторе каждого дня случались какие-то новые события, выводившие участников на негаданный виток.