Онлайн книга «Благовест»
|
Когда схватки стали уже нестерпимыми, Вера вдруг крикнула: — Гриша! Ларионов не сразу сообразил, что это его она позвала, а потом ринулся в комнату. — Да что ж это такое! – завопила Федосья. – Вы свое дело давно сделали. Еще не хватало вам роды принимать! Она буквально вытолкнула бледного Ларионова из комнаты. А Вера уже тужилась. Ей самой хотелось немедленно вытолкнуть из себя плод, чтобы прекратить мучения. Ларионов не выдержал и все-таки хлопнул полстакана коньяка. Он сидел за столом, сжимая голову всякий раз, когда слышал в комнате голос Веры, больше похожий на нарастающий рык, который издают толкачи на лесоповале. А потом он услышал кряхтение, тявканье и мяуканье, а голос Веры больше не слышал. Он испугался и снова бросился в комнату. — Управы на вас нет! – закричала Федосья, прикрыв Веру до пояса. – Дайте хоть последу выйти! На животе Веры лежал маленький комочек в слизи и крови, с необрезанной еще пуповиной, причудливо вздрагивал и тявкал. Ларионов не мог сойти с места и дрожал. Она родила. Валька без стеснения снова выставила его за дверь. Ларионов дрожащими руками налил еще коньяку и вдруг заплакал. Он слышал возню в спальне, и через некоторое время женщины с тряпками и тазами вышли в кухню. Федосья была довольная и веселая. — Ступайте уж теперь, – сказала она. – Терпения у вас ни в чем нет! Идите к жене и сыну… Ларионов тут же вошел к Вере. Сидя в кровати, она держала на руках обернутого малыша и смотрела на младенца как завороженная. Ларионов никогда не видел на лице Веры такого выражения. Он даже на малыша не мог смотреть, а был прикован к ее лицу – такому успокоенному и нежному, словно она наконец узнала, как выглядит Бог. Вера взглянула на Ларионова и улыбнулась: — Гриша, иди посмотри, какой он милый. Ларионов, утирая слезы, сел на кровать, и Вера протянула ему сына. Он принял ребенка и смотрел на него, как на непостижимое чудо. Потом долго и нежно с младенцем на руках целовал Веру. — Опять милуются! – Федосья вошла в комнату и засмеялась. – Глядите, второго сразу не заделайте! Тут Ларионова позвали в администрацию, и он нехотя ушел. — Я тебя предохраняться научу, – сказала Федосья. – А то мужикам-то что! Рожаем и растим мы. Запомни: дети – это женский груз, это только твое. Ты кормить сейчас начнешь, – Федосья села на постель, взяла малыша и залюбовалась, – а тут такое дело: у кого как. Ты вон от ветра залетаешь. Надо научиться беречься. Мужика своего, по всему, не заставишь это блюсти. Жеребца племенного в узде не удержать. Он как с цепи сорвался – так бабу свою изматывать… Стыда в нем нет! Дорвался – одно слово… А тебя как подменили! Мучила мужика год, а теперь слова «нет» ему сказать не можешь. Я-то думала, пройдет время – присмиреет твой, а гляжу, что нет. Сама должна предусмотреть. Я все расскажу. Надо же! Счастье-то какое! Назовете-то как? Вера слушала Федосью вполуха. Сейчас она думала только о малыше. А мужем она была довольна и не помышляла об опасности снова быстро зачать. — В честь папы – Дмитрием, – ответила Вера, не раздумывая. — Митенька, стало быть. – Федосья улыбалась малютке. – Красивый, как папка. И умный, как мамка. — Как хорошо, что ты есть! – Вера обняла Федосью. — Как ни крути, а все по-моему вышло, – гордо сказала Федосья. |