Книга Благовест, страница 188 – Алиса Клима

— И пассию мне ангажировать? – Туманов хитро улыбнулся.

— Отыгрался, значит?

— Ладно, шучу, – благодушно протянул Туманов. – Ну их, этих баб! А то еще Верка твоя расследование учинит со всеми вытекающими…

Мужики засмеялись и пошли париться. Надо было снова ждать…

В ноябре 1938 года, вскоре после отъезда из лагпункта Туманова и Гречихина, Ежова резко сместили^[65], и это известие не только было донесено до всех подразделений ГУЛАГа, но и моментально стало известно каждому доходяге на зоне.

Заключенные писали друг другу записки, в которых передавали радостную новость в самых творческих формах. Например, в одном из писем говорилось, что «в этом году ежевику собирать не будем, у моего деверя от нее в прежнее лето страсть как пучил живот».

Прочитать дополнительную информацию

Творческой мысли не было предела. Ларионов долго смеялся, когда Губина, отвечавшая за перлюстрацию корреспонденции, с праведным недоумением процитировала отрывок.

— Ну что за околесицу пишут! Малахольный у нас все же народ, – посетовала она. – Вы что, находите это смешным, товарищ комиссар?! А дальше какая дичь! «Но разве есть гарантия, что виноград окажется удобоваримее?» Лютый вздор.

Ларионов трясся от смеха, воодушевленный смекалкой несчастных людей, которых волновали вопросы политики и которые находили достойные восхищения приемы обмена информацией.

— Не пытайтесь их осмыслить, – заметил он сквозь улыбку. – Пока вас не коснулись проблемы ежевики или винограда, вы не сможете понять пострадавших, особенно если пострадавший родом из Одессы.

Губина долго смотрела на Ларионова, усомнившись на секунду в его собственной вменяемости, и наконец вложила письмо в конверт, возведя очи горе.

Что сулило назначение Берии, никто (даже, как стало очевидно позже, сам Берия) точно не знал. Но будучи колоссально работоспособным, энергичным и хитроумным человеком, Берия активно принялся переориентировать лагеря на то, чем они, по официальной политике Сталина, и должны были заниматься. А именно поднимать советскую экономику, фактически продолжать вместе со страной нести бремя строек и впоследствии военпрома и разработок в шарашках. Так что пророчество Лейбы Абрамовича Чмуха «во имя жизни на земле» сбывалось скорее, чем могли предположить.

Прочитать дополнительную информацию

Первая амнистия Берии, начавшаяся фактически с первого января 1939 года, была ознаменована формированием еще в сентябре 1938 года «Бюро по приему и рассмотрению жалоб»^[66], которое также выдавало справки о местах заключения родственникам. Количество обращений было колоссальным: «только через центральный аппарат ГУЛАГа прошло за 1939 год заявлений и жалоб около 100 тысяч»^[67].

Именно эту дату можно считать официальным началом пересмотра целой плеяды уголовных дел, заведенных при прежнем руководстве НКВД. При этом, будучи начальником первого отдела НКВД при «живом» Ежове, Берия уже развернул кампанию по выявлению чекистов, «поправших законность»: начал вычищать НКВД от сподвижников опального наркома. Это позволяло решить сразу несколько ключевых задач.

Во-первых, подвести черту под злодеяниями признанного позднее «врагом народа» Ежова и «обнулить» ситуацию.

Во-вторых, надвигалась война, и Берия, который всегда считал, что она случится, принялся укреплять материально-техническую и кадровую базу, возвращая из лагерей часть нужных стране людей.