Книга Благовест, страница 165 – Алиса Клима

— Приказал? – Инесса Павловна приподняла брови.

— Ну, не то чтобы… Но странное было во всем этом, – пожала плечами Федосья. – Ирка такая… как тетива натянутая… Да и он не особо на подъеме.

Инесса Павловна смотрела прямо перед собой.

— Какие смутные эти последние дни. Столько напряжения и тайн… И какое-то внутреннее ощущение тектонического сдвига. А на поверхности вроде все затихло…

— Тут ничего никогда не затихнет. – Федосья закряхтела и улеглась. – Спать надо. Разберутся авось. Утро вечера мудренее.

После ухода Федосьи и Вальки в комнате нависла тишина. Вера неловко крутила чашку с недопитым чаем; Ларионов закидывал дрова в печь.

— Пусть горят, – сказал он, отряхивая руки, – с ними как-то уютнее.

— Григорий Александрович, прошу вас, не режьте хвост по кускам… – спотыкаясь, промолвила Вера.

— Вера. – Ларионов бросил кочергу и подошел к столу. Он был напряжен и бледен. – Я буду честен с тобой. Мне самому страшно говорить об этом, но медлить, кажется, теперь страшнее.

— Что случилось?! – не выдержала Вера.

— Я думаю, вот-вот приедет комиссия, и есть риск, что меня упекут.

Вера вскочила. Руки потели и холодели.

— Вера. – Ларионов нежно пригвоздил ее к стулу. – Прошу, выслушай. Иначе мы ничего не решим.

— Я хочу помочь! Исправить свою ошибку, – обнажая какую-то внутреннюю хрупкость, сказала Вера. – Я готова на все. На все, что необходимо, чтобы вы уцелели. Скажите, что сделать…

Ларионов сел за стол напротив и в каком-то лихорадочном состоянии всматривался в нее, словно пытаясь понять, как вымолвить то, что должен был.

— Вера, ты должна уехать, – тихо сказал он. – Вот что нужно сделать…

Она приоткрыла рот и рыскала глазами по его лицу, пытаясь понять, что он говорит, и все равно не понимая смысла этих слов.

— Вера, это единственный и, возможно, последний шанс спасти тебя. Я помогу тебе бежать, – хрипло продолжил Ларионов и торопливо добавил: – Прикрытие продумано, за нас тут не волнуйся…

Вера затряслась, не в силах вместить все, что он говорил, в свою истонченную систему.

Ларионов немного дрожащими руками налил ей коньяку.

— Выпей глоточек, прошу тебя, – сказал он, преодолевая мучения от необходимости все это говорить и делать с ней. – Впереди много новых испытаний. Их надо пережить…

— Я не понимаю, что вообще вы говорите, – пролепетала Вера, утирая слезы, обрушившиеся из глаз как бы сами собой, без ее на то позволения и участия.

Ларионов сжал руки в замок, ноздри его раздувались.

— Я забрал твои вещи из барака. Тебе кое-что понадобится. Кузьмич отвезет тебя до тропы… Дорогу ты видела, по зарубкам с фонариком не потеряешься. Дойдешь до Сухого оврага. Дальше тропы Кузьмич ехать не сможет. Долгое отсутствие обязательно кто-нибудь заметит, и наш план встанет под удар. Через четверть часа Фролов по моему приказу проводит для всех ночные учения по тревоге в казарме: дозорных снимут с вышек.

Вера следила за его губами, но не могла воспринять ничего из того, что Ларионов все это время объяснял.

— Я дам тебе винтовку (стрелять ты умеешь). Доберешься до Марфы. Винтовку оставишь у нее. Сахатыч вручит новые документы и посадит рано утром в поезд на станции дальше от Новосиба. Деньги тоже даст, – говорил Ларионов сухо и быстро, словно боялся не посметь договорить до конца. – Денег будет немало. Марфа научит, как их припрятать. Поедешь на перекладных до Ташкента. – Ларионов протянул ей бумажку. – Адрес запомни. Лист надо сжечь. В Ташкенте придешь к дяде Файзулле, назовешь мое имя и скажешь, что я прошу помочь.