Онлайн книга «Благовест»
|
Вера не знала, что страх этот с годами мелеет; что с годами люди становятся все милосерднее и проще. И не потому, что стареют и теряют силы, необходимые для подпитки страха, а потому что часто сталкивались с крушениями своих ожиданий и осознали их бесплодие. И это растущее с возрастом милосердие тем сильнее проявлено, чем больше крушений пережил человек. Вера не знала, так как была юна, что в том с возрастом не расцветает милосердие, кто размышляет больше о несправедливости крушений, чем о бесплодности ожиданий. Она не понимала, почему Полька так скоро взбежала на крыльцо и уже исчезла за тамбуром, почему непринужденно о чем-то болтали Кузьмич и Федосья, а Марта все так же спокойно и приветливо ждала на крыльце, когда она, Вера, приближалась к столкновению с неизвестностью. Вера машинально обнялась с Мартой, пропуская расспросы и приветствия. Она осталась на крыльце одна. Эти десять шагов до койки Клавки казались сотнями километров пройденного этапа. Пройти их сейчас требовало равных душевных сил с теми, что потребовались, чтобы дойти до лагпункта живой. Дрожащими руками она медленно отворила дверь тамбура и робкими шагами вошла в палату. Она видела Польку и Губину, нависших над Паздеевым; улыбку Марты из проема дверей кабинета доктора Пруста; Кузьмича и Федосью, уже вошедшими в кабинет. Но не видела койку Клавки. Где Клавка? Почему ее не было среди больных? Куда дели Клавку? Сердце Веры вдруг оттолкнулось от глубин ее сомнений и рвануло вскачь с такой силой и скоростью, что она вскрикнула: — Клавка! И среди всех пациентов увидела лишь одну фигуру, вдруг дернувшуюся на этот крик. Это была она – Клавка! Вера бросилась к койке и, упав на колени, безудержно заревела, уткнувшись в руку подруги. — Клавка, – шептала она, – Клавка… Прости меня, Клавка… Прости… Вера почувствовала, как рука Клавки зашевелилась, и пальцы схватили ее за нос. Она оторвала голову от постели и впервые посмотрела Клавке в лицо. Та улыбалась. Вокруг глаза растекся кровоподтек – следствие падения. Палевые волосы были взъерошены. Плечо перебинтовано. С правой стороны виднелась приколотая брошь с цветочками из глазури. На Веру лукаво смотрели синие очи. — Ну и глотка у тебя луженая, – усмехнулась Клавка. Вера улыбнулась сквозь слезы. — Ты жива, – прошептала она и погладила Клавку по лицу. — Живее всех живых! – подмигнула та. – А ты чего? Как там, на зоне? — Там все хорошо, ты не волнуйся, – пробормотала Вера. – Главное, тебе теперь выздороветь! — Да на мне с детства все как на кошке заживает, – самодовольно сказала Клавка. — Как же я рада тебя снова видеть… — Так мы только вчера расстались, – захохотала Клавка и тут же поморщилась от боли. – А этот что? Утек? — Да, скрылся. Поиски пока тщетны. Объявлен розыск. Ларионов снял его отпечатки и отправил в штаб-квартиру для уточнения личности. — Верка, – вкрадчиво вымолвила Клавка. – Знаешь что? — Не знаю. А лучше скажи, чего тебе сейчас хочется больше всего, – улыбнулась Вера. – Я к следующему приезду сделаю. — Обещаешь? — Век воли не видать! – Вера нервно засмеялась. — Ты не гони его больше от себя… — Клава… — Да, не гони Ларионова. Хороший он человек. Поговори с ним – об этом моя просьба. Вера прослезилась. Как растолковать Клавке, что не хотела она гнать Ларионова прочь, что только о нем и думала всю дорогу? Да что дорогу! Всю жизнь! А все никак не могла преодолеть этот дувал разросшегося в ней сакрального убеждения. И теперь, считая свое убеждение каким-то нелепым, изъеденным молью скрепом, ничтожным в сравнении с тем, что предлагалось судьбой, никак не могла вырваться из его острога. |