Онлайн книга «Благовест»
|
«Мрак ночи, убивая силу глаз… – повторял внутренне Ларионов. – Где же ты, Елена?» Клавка продолжала отвечать из-за задника. Балаян-Загурская подошла к ней и жестами показала, что надо выходить на сцену. Клавка кивала и тряслась как мальтийская болонка. Но тут вдруг все бессонные ночи и репетиции поднялись в ней кипучей волной вдохновения и веры в свой талант и правоту их дела. Лицо Веры мелькнуло в паникующем мозге. Невозможно подвести! «Дом кладут по кирпичу, а роль складывают по маленьким действиям!» – крикнул Ротенберг в ее голове словами Станиславского, и Клавка двинулась на сцену. Гермия Нет, я не верю; это все не так. Елена О, что я слышу! И она – мой враг!.. Елена остановилась и замолчала. Губина вдруг поняла, что тут суфлерить не стоит. Елена медленно шла вокруг Гермии. Потом прошлась мимо Деметрия и Лизандра и вернулась к Гермии. Это была самая долгая пауза в ее жизни и самая высокая нота сегодняшней игры. В зале стояла тишина. Все трое, злую шутку сочиня, Решили подло высмеять меня. Елена присела в реверансе, как бы насмехаясь над тремя оппонентами, а потом обрушила раскатистое обвинение: Бездушная, недобрая подруга! Ты сговорилась, ты стакнулась с ними Травить меня бессовестным глумленьем? Елена бросилась к подруге, но резко остановилась и тихо закончила: Наш пол, как я сама, его осудит, Хотя обиду я терплю одна. — Вера сегодня в ударе, – заметил добродушно доктор Пруст. Елена Нет, не проси напрасно. С такою злюкой быть вдвоем опасно. Для драки руки у тебя ловчей, Зато вот ноги у меня длинней. (Уходит.) Гермия Не понимаю, что такое с ней. (Уходит.) — Какая ты молодец! – радостно прошептала Полька Клавке за кулисами, принимая ее за Веру. – Ты – лучшая! Клавка тяжело дышала под маской. Туника ее была насквозь мокрая, пот из-под маски лил по шее. — Как эти черти играли в масках? – брякнула она. Полька немного удивленно посмотрела на Клавку. — «Не понимаю, что такое с ней…» – повторила Полька слова своей Гермии. — Пойду глотну воздуха, – торопливо сказала Клавка и нырнула в левый карман к черному ходу. Снова наступал выход Елены. Елена мчалась из-за левой кулисы. — Ну-ка! – забасила Балаян-Загурская. – Выход сейчас, где шляемся? Елена буквально ворвалась на сцену. Елена О долгая, томительная ночь, Теки быстрей! Свет, воссияй с востока, Чтоб я могла бежать в Афины, прочь От злых людей, чье сердце так жестоко! Сон, верный друг тех, кто уснул скорбя, Дай мне до утра позабыть себя! (Ложится и засыпает.) Елена лежала на сцене и дышала как коренник[60]. Наступил финал пьесы. На сцене остался Фимка и запел под гитару. Пак Если тени оплошали, То считайте, что вы спали И что этот ряд картин Был всего лишь сон один. Наше слабое творенье Расцените как виденье, И погрешности тогда Мы исправим без труда. Вам клянется честный Пак, Что уж если, как-никак, Дело обошлось без свиста, Мы исправим все, и чисто; А не то – лгунишка я. Доброй ночи вам, друзья. Вы похлопайте, а Робин Вам отплатит, чем способен. (Уходит.) Инесса Павловна сыграла заключительные аккорды, и рабочие сцены под шквал аплодисментов потащили занавес. Спектакль состоялся. Губина утирала глаза носовым платком; в зале стояли свист и одобрительное улюлюканье; зрители кричали «Браво!» и в какой-то момент принялись хлопать синхронно. |