Книга Отречение, страница 158 – Алиса Клима

— Я знал, что огорчу тебя, – сказал Ларионов осторожно. – Но это именно так. Движимые страхом и паранойей, люди стали без разбора косить таких же людей, как сенокосы косят траву, Вера.

— Но это же чудовищно! Это преступление!

Ларионов усмехнулся.

— Я тоже так думаю, – сказал он. – Знаешь, что сказал мне как-то один каторжник? «Если в стране правду можно говорить только шепотом, значит, страну захватил враг» ^[60]. Вот только я оказался частью этой системы. Я для многих являюсь таким врагом, – произнес он, и Вера вспыхнула. – И потому мне нестерпимо было в Москве. Я понял это окончательно, когда любовался лимонными деревцами.

— Лимонными деревцами? – повторила Вера.

— Да. – Ларионов смотрел на нее с нежностью и тоской. – Товарищ Сталин показывал мне их с гордостью – аккуратные, ухоженные лимонные деревца на его даче в Кунцево.

— Вы видели Сталина?!

— Видел, – ответил спокойно Ларионов. – Берия заставил меня ужинать в его доме.

— Заставил? – Вера съежилась. – Да, да, я понимаю. И что же было потом?

— Ничего, – вдруг сказал Ларионов. – Я понял, как работает механизм. Я не понял до конца, почему с нашей страной это приключилось, но я хотел бы понять. Это понимание – как будто начало избавления…

— Но что же делать теперь? Кажется, что сделать ничего нельзя – вокруг словно летят снаряды, рвутся бомбы…

Ларионов вздохнул и долго смотрел вдаль, формулируя будто бы какое-то решение.

— Нет, сейчас – ничего, – промолвил он. – Сейчас мы переходим брод, и на переправу может уйти вся наша жизнь. Но мне кажется, я понял, что необходимо для избежания когда-либо еще такой беды, потом – в будущем.

— Что же это? – Вера ждала его заключения.

Ларионов посмотрел на нее задумчиво и серьезно.

— Никогда больше не допускать во власть таких, как я, – сказал он.

Вера блуждала по его лицу глазами, полными вопросов.

— Вы не участвовали в создании этой системы, не сажали и не расстреливали людей… Вы сейчас наговариваете на себя.

— Ты не понимаешь, – оживился Ларионов. – Моя личная непричастность к расправам – это частность, лишь доказывающая закономерность, Вера. – Он немного помолчал. – Пойми, страной не должны управлять люди в погонах. Любой страной. Иначе не погоны начинают служить народу, а народ им.

Вера до сего дня не осознавала, насколько мучили эти вопросы Ларионова. Его вывод был потрясением для нее. Она прежде никогда не задумывалась, что траектория развития государства и род деятельности ее руководителей могут быть плотно связаны. Хотя это могло показаться очевидным. Ее потрясла не столько очевидность зависимости образа мышления человека от его привычек, сколько уверенность и категоричность Ларионова именно относительно людей его рода службы.

— Но люди в погонах имеют и функцию защиты, – прошептала она.

— Во власти наступает момент, когда защищать приходится саму власть, – сказал Ларионов. – И тогда делать это человек будет сообразно своим повадкам. А люди в погонах готовятся не только к обороне, но и к нападению, и к силовому решению любого вопроса. И в арсенале у нас не только доводы и убеждения, суды и законы, но и нагайка, браслеты и ствол…

Вера с тревогой думала, как он дошел до этих выводов.

— Но всякий правитель опирается на армию и флот, у всякого государства есть милиция и разведка, охрана и прочее, – возразила она.