Книга Изгнание, страница 73 – Елена Бауэр

Сергей обсуждал с Владимиром и Алексеем желание Пица ехать на фронт, и, кажется, ни у кого оно не вызывало отторжения. Все в той или иной степени поддерживали идею изгнанника – и Отечеству польза, и шанс Павлу прощенным вернуться в Россию.

На следующий день после приезда собрались в Аничковом дворце на обед.

— Я хотел бы выслушать мнение каждого о просьбе дяди Павла, – Государь пока ничем не выдавал, что он сам думал по этому поводу.

— Желание его похвально, – первым по старшинству начал Владимир. – Пусть делом докажет свою преданность тебе и Отечеству. Кроме того, присутствие старшего члена императорской фамилии на переднем крае не только добавит престижа семье, но и будет вдохновлять солдат и офицеров.

У Великого Князя был и личный интерес. В Порт-Артур вскоре должны были отправиться его сыновья, Кирилл и Борис. Если б Павел тоже был там, ему было бы спокойнее. Дядя мог бы приглядывать за племянниками.

— Я в целом не возражаю, – вступил Алексей. – Однако, ежели решишь его отправить, нужно определиться с линией командования. Коли Главнокомандующий Маньчжурской армией – Куропаткин, Алексеев – Главнокомандующий сухопутными и морскими силами на Тихом океане, какие у Павла будут полномочия?

— Возглавит какую-нибудь сухопутную дивизию, это можно позже решить, – заметил племянник. – Сейчас главное определиться принципиально. Дядя Сергей, что ты думаешь?

— Признаюсь, я рад просьбе Павла. Это достойный поступок. После всего, что он натворил, только так и можно смыть позор, который он навлек на свою голову и все наше семейство.

— Он, вероятно, ожидает, что за этим последует прощение… – сомневался Ники.

— Что было бы справедливо, – мягко, немного нараспев, заметил Владимир.

Алексей и Сергей согласно кивнули.

— Это значит, ему будет позволено вернуться в Россию, даже если он не оставит эту женщину… – мысль эта казалась несимпатичной Царю. – Он ведь ее не бросит? Дядя Сергей, ты же писал, что у них в декабре родилась дочь…

Братья приуныли. Племянник был прав, вряд ли Павел мог бы оставить супругу, особенно теперь, когда у них родился еще один ребенок. Конечно, брат будет рассчитывать вернуться всей семьей.

— Ники, ты знаешь, как я с самого начала был против этого брака, мне это стоило душевной дружбы с Пицем, и я, Боже упаси, не смею давать тебе советы, но ежели будет иметь место верная служба и героизм, то прощение было бы естественным вознаграждением. Хотя бы и с определенными условиями…

— Я подумаю об этом, но, я надеюсь, дядя Павел не станет торговаться. За свое желание ехать на войну он не должен ждать какой-то особенной платы и личной выгоды. Сражаться за Родину всегда было честью и привилегией Великих Князей, а не их одолжением Царю.

Государь молчал. Ему не хотелось отказывать Павлу, зарубив патриотический порыв и желание послужить Царю и Отечеству, но не хотелось и скорым прощением морганатического брака давать ложный сигнал семейству.

— Хорошо, пусть едет. Со сроком определимся позже, – неохотно решил племянник и, закрывая обсуждение этой темы, спросил у Сергея: – Как настроение в Москве?

— Ежедневные патриотические манифестации. Были уже и эксцессы. Смутьяны агитируют вовсю. Самое возмутительное, среди московских студентов распространяется мода желать России разгрома. Молодые люди во всех остальных городах выступают в поддержку, а наши, видишь ли, за японцев! Мерзавцы! Мыслимо ли это?