Книга Изгнание, страница 58 – Елена Бауэр

— Я, пожалуй, соглашусь, что для детей переезд к вам лучший выход, – вдруг заявил Пиц, которого уже предупредили, что брат хлопочет об опеке. Он увидел, как в потухших глазах Сергея зажглись огни надежды, как будто он боялся, что Павел станет упираться. – Вы всегда заботились о них, как о родных. Вряд ли кто-то еще сможет дать им столько же теплоты. К тому же это будет связующей нитью между нами…

В глазах Сергея блеснули слезы. Пиц знал, на что надавить. В юности ему казалось, что это он зависит от Сергея, но со временем выяснилось, что старший брат нуждался в нем не меньше.

— Ты знаешь, как я люблю тебя и твоих цыпок, – Сергей не стал продолжать, иначе мог и не сдержать слез в публичном месте. Так потешать итальянских зевак он не собирался.

Они еще немного посидели, обсудили волнующие темы, затронув лишь верхушки проблем. Затем Павел забрал документы и отправился к себе в номер. Выйдя за двери, он обернулся и на мгновение застыл, через узорчатое стекло наблюдая, как Сергей с женой продолжили разговор. Пиц не слышал слов, лишь наблюдал за мимикой когда-то самых близких ему людей, и его фантазия рисовала ему, что Элла, наверное, сказала мужу: «Может быть, он вскоре одумается? Вряд ли чары этой особы окажутся долговечными». На что, вероятно, Сергей ответил ей с печальным видом: «Теперь он даже сам себе не признается в своей ошибке. Будет влачить существование с этой мерзавкой до гробовой доски, чтобы всему миру доказать, что все жертвы были ненапрасными и что мы все неправы».

— По крайней мере, он, похоже, не собирается вставать в позу в отношении детей, – заметила Элла на самом деле. Она внимательно наблюдала за Пицем во время их короткого разговора, и ей не показалось, что он настроен понапрасну скандалить и препираться.

— Да, пожалуй, пока он звучит разумно. Мне, вероятно, стоило бы признаться, что я поддержал его суровое наказание, которое, к слову, считаю вполне заслуженным, но я не решился. Не хотел сразу настраивать его против, чтобы не спровоцировать на резкие шаги…

— Ты все сделал верно! – поддержала Великая Княгиня. – В данный момент это было бы неуместно. Позже все ему расскажешь.

Павел спустился к ужину и успокоил генерал-губернаторскую чету здравым, рассудительным подходом к беспокоящим их вопросам, будто бы к ним вернулся старый, добрый, хорошо знакомый Пиц. С его стороны было несколько условий, основными из которых была возможность периодически видеться с детьми и дать им доучиться этот год в привычной обстановке, чтобы не нарушать их налаженные занятия. Дети госпожи Пистолькорс тоже не должны были быть ограничены в перемещениях и могли бы жить с ними в Европе или с отцом в России, в зависимости от того, как они договорятся внутри семьи, без какого-либо давления со стороны императорской фамилии. Кроме этого, он просил содействия в получении титула для Ольги. Пиц заметил, что Сергея эта просьба покоробила, но он принял и ее.

В конце ужина к августейшей компании присоединилась фрейлина Эллы, Мария Васильчикова. Громкая, высокая женщина тут же приковала к себе внимание всех итальянцев в ресторане, которые трепетали перед грозными, мощными женщинами, олицетворяющими собой образ строгой, но любимой всеми матери большого семейства.

— Жаль, Павел Александрович, что Вы не могли присоединиться к нам раньше, в Неаполе. Мы очаровательно проводили время! Там, кстати, отдыхали Танеевы. Помните, их старшая дочь Анна болела тяжелым тифом летом? – зычно трубила дама в четверть мощности своих легких, тщетно стараясь не заглушать всех гостей ресторана.