Книга Изгнание, страница 60 – Елена Бауэр

Пиц заперся у себя в кабинете и пропустил завтрак. Когда он не вышел к обеду, Ольга тихонько поскреблась в его дверь.

— Это уже самое настоящее самодурство! – заявил Пиц жене, только она переступила порог.

Лёля заметила его красные глаза.

— Какое он имеет право отнимать у меня шефство? Разве он мне его давал? Как смеет он касаться того, что было даровано мне моим отцом, Императором Александром II? Я это так не оставлю! Я напишу Владимиру! Они должны остановить этот произвол!

— Почему же Сергей не предупредил тебя об этом?

— Не знаю! Мы совсем уж подробно не обсуждали… Быть может, он не знал…

Павлу не стал помогать и Владимир, который какое-то время после отъезда младшего брата боялся попадаться племяннику на глаза. Он так яростно хлопотал о разводе Пистолькорсов, что теперь оказался одним из главных виновников произошедшего скандала. Он в свою очередь ругал Михен за то, что она втянула его в эту дурную авантюру. А ведь он знал, что этим все и закончится. Зачем только он позволил себя уговорить. К счастью, Сергей на него не обозлился, а даже, наоборот, делился своими чувствами, тем, как расстроен, бросая косые взгляды только на Михен.

Вскоре всплыло еще одно неприятное недопонимание. Когда Сергей говорил о том, что деньги должны достаться детям, Павел был уверен, он имеет в виду ту часть, что находилась в России. Пиц не возражал, собственно он для этого и оставил половину всех накоплений на Родине, чтобы обеспечить дочь и сына. Но, как оказалось, старший брат имел в виду те три миллиона, которые Пиц вывез с собой, дабы вести достойную жизнь в изгнании.

— Ей-Богу, он сошел с ума, ежели думает, что я оставлю тебя и сына без средств к существованию! – жаловался Павел Лёле, получив странное письмо от Сергея. – Как же я устал от всего этого! Мне, право, гадко, противно! Вот уж не думал, что родной брат будет пытаться забрать у моей новой семьи все, до последней копейки! Неужели он думает, что, ежели я останусь без средств, я брошу тебя и вернусь к ним?

Павел не посмел показать жене письмо брата. Более всего его задели слова Сергея, признающего его право распоряжаться деньгами, отдать их хоть «кухаркиным детям», но все же прислушаться к своей совести… Сергей его сына называл «кухаркиным ребенком»? Пица трясло от возмущения.

— Ах, отдай им все! Мне не нужны их деньги! Мы как-нибудь проживем… Я могу давать уроки музыки, а ты учил бы верховой езде… Или мы могли бы играть в театре, как мой брат. Главное, что мы вместе! – в порыве эмоций, не подумав, предложила Ольга, но тут же спохватилась. – Жаль только Бодю, который вынужден будет влачить жалкое существование в то время, как его братья и сестры ни в чем не знают отказа. Это было бы несправедливо. Его-то за что они хотят покарать?

Павел понимал, что предложения супруги – не более чем бравада. Да и как можно сравнивать ее брата Сергея, который, бросив заурядную должность гражданского чиновника, ушел в артисты, и его, Великого Князя – сына, брата и дядю Императоров? Вот уж посмеялись бы его злопыхатели. А братья и вовсе решили бы, что он окончательно спятил.

— Нет, будь покойна! Я дал слово, что позабочусь о тебе и сыне! У вас будет достойный уровень, чего бы мне это ни стоило. Я не отступлю. Иначе и быть не может! Но Сергей, Сергей-то каков! Ведь говорит, что хлопочет обо мне, а сам? Ставит мне в укор моих же детей. Как это возможно? Право же, разве мог бы я обобрать их? Но отчего же им должно быть все, а вам ничего? Об этом все его хлопоты? Тогда увольте! Я не нуждаюсь в такой его заботе! Я кричу ему всем существом о своем сыне, а он… глух, как тетерев! Еще угрожает мне какими-то дамокловыми мечами, которые висят надо мной! Что они еще могут мне сделать? Они уже все отобрали, даже то, на что не имели никакого права! Как все это противно!