Книга Изгнание, страница 127 – Елена Бауэр

Перед визитом Великой Княгини и детей Павла Ольга не могла заснуть. Графиня легко сходилась с разными членами императорской фамилии, дружила с Михен и Владимиром. Вот и кузен Павла, Константин Константинович, с которым они случайно столкнулись на вокзале, повел себя вполне дружелюбно, и даже нанес им визит с супругой. Жаль, Лёли не было дома. Она была у дочери. Вообще, не было ни одного человека, которого она не смогла бы расположить к себе, будь то дядя Царя или нищий художник. Но сестра Государыни была особенным случаем. Впрочем, как и царская чета. Весь вечер Ольга терзала мужа расспросами, как лучше себя вести, что надеть, что подать к чаю, чтобы завоевать сердце Елизаветы Федоровны. Великий Князь оказался не очень полезен. Он не знал теперешней Эллы. После смерти Сергея она стала другой. Единственное, что Павел смог поведать супруге, это про уход Елизаветы Федоровны от светской суеты, посвящение себя благим делам и жизни духовной.

Бледная из-за бессонной ночи, Ольга скромно и молчаливо встретила гостей в кабинете мужа. На столе, кроме портретов детей, стояло несколько больших фотографий покойной Аликс в изумительных золотых рамах. Не убрав их, Мама Лёля нарочито подчеркивала отсутствие намерения занять место матери в сердцах великокняжеских отпрысков. Пока Павел с Эллой вели беседу на общие, нейтральные темы, хозяйка бесшумно разливала чай, стараясь оставаться как можно менее заметной. Однако это удавалось ей с трудом. Мария и Дмитрий не сводили глаз с прекрасной, загадочной дамы, похитившей сердце их отца.

Дочь Павла с восхищением рассматривала отделанное старинным кружевом темно-лиловое бархатное платье мачехи, оттеняющее белизну ее кожи. Цвет наряда отражался в глазах Ольги, придавая им невероятный темно-фиалковый оттенок.

Взгляд Дмитрия был несколько более настороженным. В отличие от сестры, он предпочел бы встретиться с отцом без его новой жены. Тем не менее и ему было любопытно, что же это за особа, которая имела такую власть над папá, что он предпочел ее им, родным детям.

После чая перешли в большую гостиную в английском стиле, где на бильярдном столе были разложены вещи усопшей Аликс. Павел хотел поделить меха, кружева и драгоценности между Марией и Дмитрием до замужества дочери.

Пока Мари и Ольга обсуждали планы реанимации в Париже пропахших нафталином мехов, Великая Княгиня поделилась с Павлом своей сокровенной тайной. Их общие горькие воспоминания напомнили ей о былых добрых отношениях. В ее глазах блестели слезы, когда она брала в руки пыльные футляры с драгоценными украшениями своей подруги. Если бы Аликс не ушла так рано, жизнь всех присутствующих в тот момент в гостиной, возможно, сложилась бы иначе.

— Хочу, чтобы ты узнал от меня, я продала свои украшения, кое-что подкопила и в мае купила усадьбу на Большой Ордынке. Собираюсь устроить там христианскую обитель милосердия…

— Женский монастырь?

— В определённом смысле, но без всегдашнего отречения от жизни мирской, только на время пребывания в обители. Ежели потом девушка решит, допустим, вернуться в мир, выйти замуж, препятствий не будет. Дети выросли, и я могу больше времени посвятить нуждающимся. – Великая Княгиня быстро закрыла тему, словно боясь услышать возражения Павла.