Книга Изгнание, страница 109 – Елена Бауэр

Видимо, какая-то любовная пыльца витала в воздухе, поскольку романтическое настроение охватило все семейство. Старшей дочери Ольги Валериановны сделал предложение граф Крейц. Свадьба была назначена осенью.

Марианне, достигшей шестнадцатилетния, стал открыто оказывать знаки внимания сын отставного министра внутренних дел Дурново.

Саша наслаждался молодостью, приглядываясь к знакомым девицам на выданье. Он часто бывал у своей родной тетки, Любови Валериановны Головиной, которая из-за изгнания сестры брала на себя часть заботы о племянниках.

Квартира с розово-золотой мебелью, пушистыми коврами и богатыми шторами, где вдова камергера императорского двора Головина жила с двумя своими девочками, находилась на нижнем этаже дома на Адмиралтейском канале № 29. Старшая ее дочь, по иронии судьбы тоже Ольга, как бабушка, тетка, двоюродная сестра, имела жесткие черты лица, грубый голос и в целом вида была мужеподобного. Зато она прекрасно разбиралась в медицине, и летом, когда семья уезжала в деревню, она в отсутствие доктора лечила крестьян. Все по ее просьбе называли ее Асей, потому как в их семействе количество Олей на душу населения превышало любые разумные нормы. Младшая, пятнадцатилетняя Мария, или Муня, тоже переняла лишь отдаленную, бледную версию красоты матери и тетки, но все же была мила, нежна и трепетна. В отличие от своей кузины Марианны, которая и в шестнадцатилетнем возрасте излучала мощную женскую притягательность, она смотрела на мир наивными, детскими глазами, веря в чудо и не замечая зла и грязи. Муня обожала театр и не без успеха пробовала себя в различных любительских постановках.

Как-то ей позвонила Аля Танеева, которая ее едва знала, кажется, они встречались на одном из детских балов, и предложила поучаствовать в пьесе Ее Императорского Величества Александры Федоровны, поскольку ей рекомендовали мадмуазель Головину как девушку, не лишенную театрального дарования. Муня тут же согласилась.

Ее партнером по сцене стал князь Николай Юсупов. К слову, титул князя Юсупова ему не принадлежал, он был графом Сумароковым-Эльстоном и удостоился бы титула князя, только вступив в наследство после смерти родителей. Но молодой человек был старшим сыном и наследником княгини Юсуповой, поэтому для упрощения многие его так и называли, отбросив условности. Так же поступим и с его младшим братом, Феликсом. Но вернемся к Николаю. Он не был красив в классическом понимании – слишком густые брови, мясистые, влажные губы. Однако в нем был невероятный шарм и сильнейший магнетизм. Для большинства ребят в труппе он был взрослый, важный, умный, тонкий, полный сарказма, где-то даже циничный и высокомерный. Презрение к окружающим и жизни в целом делало его сразу и Печориным, и Онегиным в одном лице. А когда Николай улыбался, он становился обезоруживающе очаровательным. Ему не было равных в остроумии и насмешках, при этом свою партнершу князь всячески опекал и давал ей реплики так, что игралось легко и естественно.

Муня с Юсуповым изображали молодоженов, страстно влюбленных друг в друга, оттеняя своими шуточными репризами линию главных героев, роли которых заслуженно достались красавице Але, типичной инженю, и Сержу Зубову.

Мадмуазель Головина не могла не замечать, что князь весьма охотно исполняет роль ее супруга и после репетиций мило дразнит, продолжая называть ее женой. Много ли нужно, чтобы вскружить пятнадцатилетней барышне голову?