Онлайн книга «Изгнание»
|
Не снизили градус кипения и августовские манифесты о Булыгинской Думе, которые, по сути, меняли государственный строй и вводили конституцию, обещая право на выборы всем, вне зависимости от национальности и религии. Однако и новые свободы не угодили – дума носила совещательный характер, и основой ее должно было стать крестьянство. Складывалось ощущение, что какие бы реформы ни проводил Государь, взбунтовавшейся толпе все было бы недостаточно. Разве что свержение Царя могло удовлетворить восставших. Вряд ли кто-то из мечтающих об искоренении монархии на тот момент серьезно задумывался – а что потом? Что было бы, если б это на самом деле произошло? Чаяния и стремления разных классов кардинально расходились, противореча друг другу. Аристократы мечтали заполучить власть, избавившись от стоявшего над ними Монарха. Купцы и промышленники грезили о буржуазной революции и царстве капитала. Пролетариат был пронизан утопическими идеями коммунизма. Крестьяне, в большинстве своем верующие христиане, просто хотели земли, которая бы их кормила, и Николая II почитали. О преступных элементах, для которых борьба и политические убийства были смыслом и стилем жизни, даже упоминать не стоит. Они мутят воду «из любви к искусству». Останься тогда Россия без Императора, конфликтующие интересы непременно столкнулись бы, ввергнув страну в безумный хаос, который привел бы к страшному кровопролитию, так что теперешнее противостояние показалось бы легкой разминкой. В конечном итоге все закончилось бы диктатурой одной из групп. Достаточно было вспомнить французскую революцию. Удивительно глупа, если не сказать, преступна позиция «лишь бы избавиться от Царя», а там война планы покажет. Думать о последствиях скучно. К несчастью, Россия кишела тогда либо недалекими, но активными персонажами, либо подлецами самого низкого пошиба, которые готовы были и страну, и людей, доверившихся их красивым лозунгам, принести в жертву собственному тщеславию и жадности. Стоило лишь понастойчивее потереть пальцем, и под позолотой благородных идей обнаруживалась масса различной грязи, от себялюбия до маниакального желания власти. Полк пасынка Павла, Александра Пистолькорса, для наведения порядка был отправлен в Лифляндию и Курляндию, где бесчинствовали Лесные братья. Ольга страшно переживала за сына. Россия, в организм которой попала жутко заразная и часто смертельная бацилла бунта, корчилась от боли, когда из вспыхивающих тут и там язв и нарывов прорывался гной ненависти. Такой революционный сепсис, сопровождающийся ненасытной жаждой крови, редкая страна могла пережить. XI Пестрый октябрь в шальном буйстве красок был лучшей декорацией для различных безумств и отчаянных эскапад. Неизвестно, что послужило финальным толчком, окончание ли войны или отставка и переезд в Париж любимого дяди Алексея, но Кирилл вдруг сделал решительный шаг, которого давно опасались в Царском Селе, – женился на Даки. Свадьба прошла тихо, в православной церкви Тегернзее, где у матери невесты был дом, тот самый, где впервые после отъезда из России Павел встречался с детьми. Естественно, царского позволения на этот брак, нарушающий православные законы, запрещающие союзы между близкими родственниками, в том числе между кузенами, дано не было. Кроме того, членам императорской семьи строго воспрещалось жениться на разведенных дамах, но Кирилл и про это предпочел забыть. |