Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 89 – Елена Бауэр

Петр бежал домой по прекрасному и одновременно тревожному Киеву. На секунду он остановился на Крещатицкой площади у четырехэтажного кирпичного здания, бывшего доходного дома купца Карла Пастеля, где когда-то был магазин его отца. Накатила тоска. Где теперь все? Что с братьями и сестрой в Петрограде? Как отец? Успел ли он перебраться заграницу? Смахнув печаль беспокойных мыслей, Петя, подстегиваемый последними новостями, помчался домой.

— Вы слышали? Немцы заключили перемирие с Антантой! – взволнованный Петя с порога делился новостями: – Гуля, представляешь, генерал Фишер подписал капитуляцию! Это я наверное знаю! Немцы в штабе только и обсуждают вагон Фишера, да Компьенский лес!

— К этому все и шло. Ничто человеческое германцам не чуждо, и их дом не миновал пожар революции… – старший брат очевидно не был застигнут новостью врасплох.

Гуля приветствовал февральскую революцию, не сожалел о приходе большевиков к власти и даже где-то радовался заключение мира в Бресте. Как врач, он мечтал, чтобы не было больше раненых и изувеченных. Однако в глубине души его расстраивала страшная несправедливость, которая заключалась в том, что России не было в числе стран, принимавших капитуляцию врага. Во многом победа Антанты была добыта кровью российских солдат, тех, кто умирал у Гули на руках. Но кто теперь об этом помнил!

— Наконец-то, эта война закончится! – Вера искренне была рада окончанию кровопролитий в Европе.

— Если немцы уйдут из города, часы Скоропадского сочтены. Он теперь лихорадочно пытается наладить отношения со странами Антанты, да поздновато спохватился… – философски заметил Гуля. Еще меньше года назад он воевал с германцами, а теперь жил в городе, в котором хозяйничала их армия, и вынужден был признать, что они умудрялись обеспечить какой-никакой порядок. Такие перипетии судьбы не могли не настраивать человека на отстраненно-созерцательный лад.

— Я не против, – Петя попытался схватить кусок хлеба со стола, но Вера шлепнула ему по руке полотенцем, велев немедленно умыться с улицы: – Утомил он своей надуманной самостийностью!

— Не суди так строго. Возможно, у него не было выхода… Приходилось изображать ярого сторонника щирой Украины ради поддержки немцев. Хотя, положа руку на сердце, и Антанте теперь сильная, единая Россия ни к чему… Пришлось бы делиться с ней победой…

— Кто же будет вместо гетмана? – Вера закончила накрывать на стол.

— Свято место пусто не бывает… Вон Петлюру освобождают… – Гуля и сам был не рад своим предположениям.

— Петлюра? – ужаснулась супруга: – Говорят, он самый настоящий изверг!

— Пожалуй, даже Скоропадский лучше Петлюры, – заявил умытый и переодевшийся Петя, усаживаясь за стол: – Тот офицеров не пощадит!

— Vae victis! Горе проигравшим! Перейдешь ко мне в управление. Думаю, врачей и санитаров не тронут, иначе позорно сгинут от дизентерии раньше, чем смогут геройски погибнуть от пули, – Гуля решил сменить тему, чтобы не вгонять семейство в уныние: – О чем еще сплетничают в немецком штабе?

— Ты знаешь некоего Маркова?

— Того, что был в Государственной Думе? Монархиста?

— Монархист, но не тот, не из Думы. Этот господин у германцев на особом счету. Говорит, что следовал всюду за Государем с первого дня его ареста в Царском Селе и наверное знает, что тому с семьей удалось спастись… Якобы, ему даже известно точное место, где Николай укрывается, но раскрыть его он не может, дабы не подвергать императора опасности.