Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 86 – Елена Бауэр

Вдруг колонну беженцев обстреляла артиллерия большевиков. Началось паника. Экипажи и люди заметались по дороге. Телега Елисеевых съехала в сторону, пытаясь скрыться от разрывавшихся над головами снарядов. Они так гнали лошадь, что вдруг осознали, что слишком оторвались от основной колонны. Это было небезопасно, ведь кругом были отряды красных. Не дай Бог наткнуться на них.

— Ты только не волнуйся, – тихонько повторяла супругу Вера, которая, казалось, боялась сердечного приступа у Гриши пуще любого обстрела.

— Я в порядке! – с некоторым раздражением отмахнулся Григорий. Зачем же она на людях позволяет себе обращаться с ним, как с ребенком?

— Не обращайте внимания, – шепнул Елисееву эскулап: – Это она и себя успокаивает. Нам всем страшно.

— Мне не страшно, – возразил Григорий Григорьевич: – Я раздосадован тем, что из-за своей пустой болезни не могу присоединиться к казакам и вынужден бежать от большевиков, как какая-то испуганная крыса.

— Так уж и крыса… – обиделся банкир: – Да хоть бы и так. Всяко лучше, чем быть бравым героем до первого боя, где и снесут отчаянную голову. Умно ли лезть в драку, коли боевым искусствам не обучен, а другие таланты имеешь? Мы же не ждем, что офицеры вдруг начнут в банковском деле разбираться… Так пусть каждый своим делом занимается!

— Я тоже хочу к казакам! – заверещал шестилетний сын доктора: – Папа, купи мне шашку!

Гриша подмигнул малышу. Доктор укоризненно покачал головой.

Елисеевым и их попутчикам повезло. Они выехали к аулу, не нарвавшись на красных. Ночь уже накрыла южный край покрывалом черного бархата, украшенным крупными бриллиантами звезд. Крошечные искорки светлячков кружили в воздухе, изображая то пляску костра, то переливы северного сияния.

Шкуро прибыл в поселение незадолго до Елисеевых и развернул там штаб, уверенностью и активной деятельностью внушая беженцам ощущение, что они, наконец, в безопасности.

На следующий день после обеда колона снова отправилась в путь. Теперь через станицу Бекешевскую, где опасно было оставаться на ночлег, направились в Баталпашинск.

Хоть ночной переезд нагонял на людей страх, но более нападений на беженцев не было.

— Похоже, у Александра Григорьевича отряд больше, чем я ожидал, раз большевики не посмели к нам сунуться… – заключил банкир по приезду в станицу.

— Вероятно! Он выглядит таким спокойным. И бесконечно раздает приказания по телефону… Их тысячи полторы, не меньше!

— Не смешите! Полторы… Тысяч семь!

Гриша в споры о численности казаков не вступал. Сколько бы их ни было, беженцев они доставили в Баталпашинск в целости и сохранности. Теперь можно было отдохнуть, вымыться в бане и выспаться.

IX

Пока беженцы пытались прийти в себя после долгого марш-броска, Григорий перевернул вверх дном всю станицу в поисках шашки. Наконец, был найден прекрасный экземпляр, инкрустированный дорожкой бриллиантов, с надписями на рукоятке: «Честь, долг, отвага» и «За Веру и Отечество», с другой стороны. Теперь, с оружием, он мог пойти к Шкуро, проситься в отряд.

Он решительно вошел в штаб, представился и объяснил суть дела.

— Благодарю Вас, Григорий Григорьевич, за Ваш благородный порыв! – командир партизанского отряда смотрел на почтенного господина, тучного, с сильной одышкой, и пытался на ходу придумать уважительную причину отказа. Хоть Андрей Григорьевич и набирал людей в отряд, но пожилой мужчина, с очевидными проблемами со здоровьем, который, ни дня не служил в армии, был бы скорее обузой: – Видите ли, под моим командованием сейчас небольшая маневренная группа, всего двести душ – две смешанные сотни хопёрцев и терцев. Большая часть моего бывшего отряда из четырех тысяч казаков в августе перешла под командование полковнику Улагаю. Я безусловно планирую набрать больше людей, но не сейчас… Позже… Теперь нам важна скорость, которую громоздкое соединение дать не может.