Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 91 – Елена Бауэр

Постельный режим Сергея продлился до Нового Года. Силы возвращались медленно.

Пока Серж болел, Вера с Манефой взвалили на себя все обязанности по дому – дежурили у ворот, носили воду, пилили на кухне дрова. Многие женщины Петрограда вынуждены были выполнять мужскую работу. Анна Ахматова тоже не была исключением. Сережин знакомец и по совместительству гений-ассириолог Шилейко страдал от ишемии и избегал физических нагрузок, поэтому обязанность колоть дрова была на Богине поэзии. Как порадовались бы Клара Цеткин и Роза Люксембург! Вот оно, равноправие! Даже скорее некоторое женское превосходство… хотя вряд ли в этом виде столь уж желанное самими дамами.

Манефа продавала на базаре ценные вещи, чтобы раздобыть у спекулянтов немного сахара и свиного сала, которыми подкармливали Сергея. Постепенно тот стал восстанавливаться.

Так на расстоянии почти в унисон страдали сердца отца и сына. Как ни старался Сергей откреститься от Григория Григорьевича, все же между ними было больше общего, чем ему хотелось бы.

II

Зима не спешила облегчить жизнь голодным петроградцам. Небо словно решило сурово покарать город, откуда расползлись по стране воинственные безбожники.

Мороз заставил Сергея закрыть все комнаты в квартире, кроме двух, поскольку протопить площадь полностью было невозможно. Вода, которую ведрами носили с улицы и наливали в ванну, к утру покрывалась льдом. Рядом с ванной всегда держали топор, чтобы прорубать ледяную корку. Печь топили один раз в сутки для приготовления обеда. Заодно и вся семья собиралась вокруг греться.

Сергей смотрел на своих мерзнущих малышей, которым приходилось спать одетыми, и ему было нестерпимо стыдно, что он ничего не может для них сделать.

И все же брезжила надежда. Казалось, что большевики скоро кончатся, что власть необразованных голодранцев не сможет устоять. Периодически докатывались новости об успехах Белого движения то на одном направлении, то на другом. Сережа старался размышлять рационально – разве могли орды красных головорезов противостоять профессиональным офицерам царской армии с их боевым опытом? Это абсурд! Совершенно невозможно! И то, что иногда большевикам удавалось перехватить инициативу, было исключительно заслугой отсутствия моральных рамок. Они не останавливались ни перед чем.

Шура мог бы поделиться с Сергеем деталями, иллюстрирующими отсутствие жалости, милосердия и элементарных человеческих чувств со стороны новой власти, но ему было безумно стыдно. Когда они пришли к Мариэтте сообщить о расстреле Глеба, Вера поняла, что у Саши была знакомая в ЧК. Но она не знала подробностей. Вера решила, что Шурина знакомая хотела, пыталась помочь, но не смогла. Это выглядело вполне правдоподобной версией, которой она и поделилась с супругом. Кто бы стал слушать какую-то рядовую чекистку? Перед глазами был свежий пример – женщины великих князей, которые дневали и ночевали в ЧК у Урицкого и его преемника, умоляя сжалиться и отпустить их мужчин, однако в январе оставшихся в Петрограде членов императорской семьи все же расстреляли в Петропавловке. Не пощадили даже самого главного оппозиционера Николаю II в семье, Николая Михайловича. Не помогли ни его симпатии либерализму, ни заслуги в истории, ни заступничество Академии наук и Максима Горького. Якобы сам Ленин утвердил казнь с пометкой, что революция не нуждается в историках. Что ж, молодой республике предстояло сочинить собственную героическую версию событий, поэтому нафталиновые ворчуны могли лишь мешать будущему мифотворчеству.