Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 136 – Елена Бауэр

— И почему я должен пойти вам навстречу, а не убить вас на дуэли?

Гриша сразу почувствовал, что дело решено. Начался торг. А в этом ему не было равных.

— Потому что я предлагаю вам прекрасные отступные, – Гриша написал на письме от доносчика серьезную цифру.

— Положим… – Васильева цифра приятно удивила, но он решил рискнуть. – А если я откажусь?

— Вы же разумный человек! Вы все знаете о моем состоянии, о моих связях. Зачем вам это нужно? – улыбнулся Гриша.

Елисеев не детализировал ни одной реальной угрозы, но воображение обманутого мужа само нарисовало страшные картины.

— Что ж, вы не оставляете мне выбора… – заключил ювелир. – Но деньги, будьте любезны, вперед!

— Не извольте сомневаться. Прямо сейчас и рассчитаемся, – Гриша достал деньги из сейфа, отсчитал нужную сумму и вручил купцу. – Извольте пересчитать.

— Да, все верно! Благодарствую! – Васильев с трудом скрывал сумасшедшую радость. Никакого сожаления о разводе и в помине не наблюдалось.

— Тогда не смею вас более задерживать.

Тем же вечером Гриша забрал Веру Федоровну. Сначала он хотел привезти ее домой, где он жил с Мариэттой. Но, не подготовив девочку, он не решился на этот шаг. Поэтому пока Григорий устроил свою возлюбленную в квартире Гули, который с семьей съехал к матери сразу после скандала с отказом от переезда в Америку.

XII

Петербургские сплетники молниеносно разнесли весть о Гришином адюльтере по Петербургу. Александр Григорьевич поспешил к Марии Андреевне, проверить, как она приняла эту новость.

— Полагаю, у него уже были интрижки. Мария Степановна в свое время упоминала о некоторых этуалях, – Маша выглядела неожиданно спокойной. – Седина в бороду, бес в ребро. Погуляет да успокоится, небось.

— Вот и умница! Вот такая ты мне нравишься! – Саша был доволен, что Маша больше не рыдает и не доводит себя до нервного истощения, хотя это «небось» несло на себе ощутимый флер Манефы.

— А когда у нас суд? – Мария Андреевна вспомнила об иске Григория по поводу детских денег. – Мы должны его выиграть! Хоть до нитки мы его и не разденем, но, по крайней мере, будет меньше тратить на свою зазнобу.

— Слышу слова победителя!

Несмотря на боевые заявления, Мария Андреевна не выдержала напряжения и оказалась в дорогой частной клинике в Берлине, которая специализировалась на душевных болезнях. Александр Григорьевич оттягивал это решение, как мог, но его все больше тревожили участившиеся размышления Маши о самоубийстве. В какой-то момент он понял, что откладывать госпитализацию дальше нельзя.

Сыновья были в шоке. Сережа, находясь на другом конце света, сходил с ума от бессилия и от невозможности поддержать мать. Гуля решился пойти к отцу и все ему высказать.

— Как ты можешь? Это низко! Мать в лечебнице, а ты расхаживаешь по ресторациям со своей содержанкой, как ни в чем не бывало! И этот суд! Тебе твоих миллионов мало? Позоришь всех только!

— А ну убирайся из моего дома, щенок! – вспыхнул Елисеев. – Поучи еще отца уму-разуму! Когда хоть одну копейку сам заработаешь, тогда и будешь рассуждать о цене денег! Двадцать семь лет, а все на родительском обеспечении! Вот где позор! И в ваши спектакли с психбольницами я не верю!

Гуля, весь красный от гнева, выскочил из дома отца, поклявшись себе больше никогда с ним не разговаривать.