Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 133 – Елена Бауэр

— Вам плохо? – испугалась Вера Федоровна.

— Нет-нет, мне чудесно, – слух вернулся к Григорию, – прошу прощения, я, наверное, не вовремя… я ищу подарок дочке, и вчерашнее приглашение Василия Васильевича оказалось так кстати…

— Понимаю… – улыбнулась дама, хотя по хитрой искре, мелькнувшей в ее глазах, было ясно, что она догадалась об истинной причине визита. – Позвольте я вам помогу? Вы что-то конкретное ищите? Серьги, колечко?

— Полностью доверюсь вашему вкусу… А где же Василий Васильевич? Хотел бы засвидетельствовать ему свое почтение…

— Его нет, он уехал по делам, – хозяйка снова улыбнулась самой очаровательной улыбкой.

— Жаль, – не скрывая радости, ответил Гриша, – и как скоро он вернется?

— Через пару месяцев, думаю.

Гриша засветился от счастья, как электрическая лампочка. Вера Федоровна тоже, казалось, не была расстроена долгим отсутствием супруга.

— Сколько лет вашей девочке?

— Двенадцать.

— Полагаю, будет уместно что-то небольшое, изящное. Посмотрите вот на эти сережки с изумрудами. Разве не прелесть?

Она положила золотые серьги на свою ладонь и поднесла ближе к Елисееву. Ему было наплевать на украшения, хотелось поцеловать ее белую руку с тонкими запястьями. Вера Федоровна продолжала пытку. Она взяла сережку и приложила к своему уху. У Гриши кружилась голова. Какая у нее была прозрачная, фарфоровая кожа! Он видел голубую венку на шее.

— А какого цвета у нее глаза?

— Как у меня.

Вера Федоровна заглянула ему в глаза и несколько секунд не отводила взгляд. То ли время изменило свой ход, то ли Грише показалось, что длится это бесконечно, гораздо дольше, чем требуется, чтобы рассмотреть цвет. Сердце Елисеева бешено колотилось. Он хотел схватить ее, утащить к себе и больше никогда не отпускать.

— Тогда больше подойдет бирюза, синий сапфир или голубой топаз…

Вера Федоровна, как ни в чем не бывало, отошла, нагнулась и достала из ящика коробочку. Ее изящные, медленные движения завораживали Елисеева. Григорий словно попал под гипноз факира.

— Рекомендую вот эти серьги с сапфиром. Изумительный оттенок васильково-синего бархатистого цвета. Идеально подходит к вашим невероятным глазам, – говорила хозяйка, а Грише слышалось пение ангела.

Ему чудилось или Вера Федоровна с ним кокетничала?

Гриша, не торгуясь, выписал чек. В тот момент, если бы госпожа Васильева запросила за крохотное украшение все имущество Григория, он бы отписал, не задумываясь. Он убрал коробочку с сережками в карман. Пора было раскланиваться и уходить, но Елисеев не мог. Воцарилось неловкое молчание.

— Не согласитесь ли вы отобедать со мной? – наконец выговорил Григорий.

Это было дерзостью, выходящей за рамки приличия. Елисеев был готов к отказу. Чтобы скрыть крайнюю степень смущения, он широко улыбнулся своей самой открытой, обезоруживающей улыбкой.

— С удовольствием, – неожиданно согласилась Вера Федоровна.

X

Григорий порхал от счастья. Они виделись с Верой Федоровной ежедневно – гуляли, обедали, ходили в театры, катались на яхте, выезжали на прогулки верхом. Гриша не мог себе представить ни дня без ее улыбки. Он был влюблен как мальчишка.

Кобылин снова видел прежнего энергичного, полного жизни Елисеева, но переживал, что друг играл с огнем. Компаньон пытался отвлечь Гришу, предлагая его вниманию разные деловые идеи. Безуспешно. Тот впервые в жизни был глух к нуждам бизнеса. Александр Михайлович даже заподозрил, что Вера Федоровна решила окрутить его друга неслучайно. Возможно, она была подослана конкурентами или завистниками. Либо банально решила поживиться на немолодом, одиноком миллионщике. Не исключено, что с ведома супруга. Уж слишком вовремя он отбыл в Европу. Однако, будучи человеком деликатным, он не считал правильным завести с Григорием прямой разговор.