Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 137 – Елена Бауэр

Суд состоялся в ноябре без присутствия Марии Андреевны.

Молодой адвокат, которого настойчиво рекомендовали Александру Григорьевичу как толкового профессионала, явно пытался копировать манеру известнейшего российского юриста.

— Господа, а ведь могло быть и хуже…

Присутствовавшие прыснули со смеху, заулыбался даже судья. Молодой человек, хоть и смутился, но продолжил свою заключительную речь. Начало Александра Григорьевича не порадовало. Он засомневался в своем выборе адвоката.

— Моих подзащитных могли бы обвинить ни много ни мало в хищении трехсот двадцати пяти тысяч рублей. Представьте, можно было и до этого дойти…

— Однако не дошли! Будьте любезны, господин адвокат, ближе к делу! – судья начинал терять терпение.

— Тут-то мы и переходим к обвинению в растрате. Начнем с ответа на вопрос – куда подевались деньги? Вот бумаги, – адвокат потряс документами у себя в руке, – подтверждающие, что вся сумма была потрачена на оплату образования сыновей Григория Григорьевича Елисеева. Здесь, многоуважаемый суд, все до единой копейки. То есть деньги использованы не только с самой благородной просветительской целью, но и в полном соответствии с волеизъявлением покойного Григория Петровича Елисеева, завещавшего «детский капитал» на образование внуков. Копию духовного завещания прилагаю. Распорядительницей этих денег была назначена мать мальчиков и супруга истца, Мария Андреевна, а душеприказчиком всего волеизъявления – сын покойного и брат истца, Александр Григорьевич. Нигде в этой части завещания Григорий Григорьевич не фигурирует, то есть формально мои подзащитные и не должны были испрашивать его одобрения на то, чтобы использовать деньги по назначению. Нигде в завещании также не упоминается об ограничениях по областям образования, мол, учиться можно лишь коммерции, а не медицине, например. Единственное, в чем Александр Григорьевич отклонился от последней воли отца, так это в том, что потратил на обучение племянников средств больше, добавляя свои личные сбережения, чем предполагалось Григорием Петровичем. Это все также зафиксировано в документах и легко вычисляется путем простых арифметических действий. Но можно ли за этот благородный порыв наказывать человека? Или, напротив, его стоит отблагодарить? И это уже вопрос к истцу.

Все повернулись в сторону Григория. Зал загудел. Адвокат передал бумаги судье.

Гриша принял решение суда об отказе в иске и о возмещении им судебных издержек на приличную сумму довольно равнодушно. Он с самого начала понимал, что шансов обыграть Сашу с его четкой бухгалтерией было ничтожно мало. А теперь уже у самого Григория были другие приоритеты.

По окончании суда братья столкнулись в коридоре. Они прошли мимо друг друга, словно незнакомцы.

I

В год празднования столетнего юбилея дома Елисеевых, который по роковому совпадению выпал на тот же год, что и трехсотлетие дома Романовых, семья окончательно раскололась. Большинство родственников заняло сторону Марии Андреевны. Степан Петрович пытался созвать семейный совет, чтобы всех примирить, но Гриша игнорировал его приглашения. После суда он не хотел ни видеть, ни слышать супругу и брата. Единственным выходом, который он видел из сложившейся ситуации, был развод. Однако пока Григорий не был готов к разговору с женой. Кроме того, лучше было с бракоразводным процессом повременить, не желательно, чтобы празднование столетия деятельности торговой империи Елисеевых ассоциировалось у всех со скандальным расторжением брака. Не хотелось давать дополнительную пищу газетам, которые и без этого пестрели подробностями и о суде братьев, и о романе Григория.