Книга После войны, страница 151 – Дарья Кузнецова

Боль плеснула от сердца во все стороны. Бог отвёл руку, и я в полной растерянности уставился на торчащий из моего тела кусок колышка, по резному узору которого сбегала моя кровь.

— Знаю, больно, — бог подхватил меня под плечо, осторожно опуская на траву. Я бы, может, и попытался возражать или ругаться, но тело налилось свинцовой неподъёмной тяжестью. — Только без него ещё хуже будет, потерпи уж.

Боль превратилась в пульсирующее пламя. Воздух отказывался протискиваться в пылающие лёгкие. По рубашке расползалось кровавое пятно.

— Никак по-другому, прости, братец. Потерпи, потерпи, надо, — голос бога гулко стучал в ушах, и боль пульсировала в том же такте. Тёмные пятна перед глазами множились, сливаясь в сплошные кляксы, медленно удаляясь куда-то вверх вместе с голосом и нестихающей болью.

Я подскочил на кровати, жадно глотая воздух и держась за грудь, в которой, кажется, всё ещё торчал деревянный кол; уже не причиняя боли, но доставляя определённые неудобства. Хотя, может быть, это просто тело никак не могло поверить, что инородного предмета в нём нет.

Ощупал место удара. Крови не было. Струганной деревяшки, впрочем, тоже.

За окном серели сумерки. Кажется, дымка здорово уплотнилась по сравнению со вчерашним днём. Тяжёлый туман лип к окну, давая понять, что обосновался он тут надолго, и рассвет не сможет его прогнать. Впрочем, кажется, солнце уже встало; но поручиться за это я не мог. Выстывшая и отсыревшая за ночь комната напоминала пещеру.

— Ну, Ставр, — пробормотал я, разглядывая серые клубы, в которых чудились некие неясные тени. — Хотел бы я тебе это припомнить, да только не верится, что это развлечения у тебя такие.

— Ты с кем разговариваешь? — раздался любопытный голос из-под кровати. — Помолиться решил? Или, никак, богов видишь? — хихикнул он.

— Я вообще много чего вижу, — я вздохнул и принялся одеваться. День предстоял насыщенный и тяжёлый.

Генрих сидел на любимом месте с тетрадкой, в которой что-то черкал.

— А, привет, — улыбнулся он мне, жутко сияя в темноте зелёным пламенем глаз. — Ну, как?

— Сегодня будем искать вход, — я пожал плечами и присел на лавку напротив лича.

— Не получилось, — вздохнул он. — В общем, это было предсказуемо.

— Да нет, наоборот, получилось, — я хмыкнул. — Ставр сказал, что туда влез какой-то человек, а поломанное смертным только смертный может исправить. Боги вмешиваться не имеют права.

— Ставр? — переспросил доманец.

— Наш бог огня. То есть, мой покровитель, — пояснил я. — Он всё-таки явился в мой сон. Рассказал много интересного. В кургане точно похоронен Каюш, только он не был богом. Был человеком чужой веры, который сумел у кого-то из своих богов украсть силы. Впрочем, не всё так плохо. Ставр уверен, что разбудить это существо у человека бы не получилось.

— Ну, уже что-то. Надеюсь, ты возьмёшь меня с собой под землю? Страсть как интересно, — бесхитростно улыбнулся некромант.

— Хочешь — пойдём. Только ты же не боец, а учёный.

— Ну, учёный-то учёный, только, сам понимаешь, опыт никуда не денешь, — он ухмыльнулся донельзя злорадно. — Я убивать не люблю, возражаю против убийства женщин и детей, против издевательств над пленными, но это не значит, что я не умею сражаться.

— Ладно, ладно, верю, — я поднял руки. — Пойдём вместе. Всё лучше, когда кто-то прикрывает спину. Да и веселее; не люблю я подземелья.