Книга После войны, страница 148 – Дарья Кузнецова

— Пойдём, тут недалеко. Хотя, конечно, опять в болото, — он поморщился.

— Ничего, переживём. А что местные про курган говорят?

— Да ничего они не говорят, — Генрих пожал плечами. — Оно и понятно; никаких конкретных легенд, связанных с этой могилой, за давностью лет не осталось. Только привычка, что место нехорошее, и надо его стороной обходить. Мне вот что ещё непонятно с этой деревней; столько лет они живут настолько замкнуто, народу всего ничего, и до сих пор никаких признаков вырождения — нормальные здоровые люди, несмотря на то, что все друг другу близкая родня.

— У меня только одно объяснение.

— Помощь богов? — догадался Фельдштейн. — В общем-то, да, я других вариантов тоже не вижу.

Курган действительно оказался неподалёку. Небольшой пологий холм, эдакий прыщ на теле болотистой топи, заросший густым корявым березняком. На первый взгляд в окрестностях всё было спокойно; никаких тревожных или неприятных ощущений это место у меня не вызывало. Обычное земляное возвышение, не слишком примечательное.

— Вот так он и выглядит, — широко развёл руками мой спутник. — С тех пор, как я тут обитаю, ничего не изменилось. Да и, подозреваю, задолго до того тоже мало что менялось. В общем-то, не будь я некромантом, и не предположил бы даже, что это могила.

— А ты не можешь определить, кто именно там похоронен? Или, хотя бы, сколько их?

— Точно не массовое захоронение, — тряхнул головой он и зашагал к подошве холма. — Может быть, один. Может, двое или трое человек, но вряд ли больше.

— В общем, похоже на обычный курган. Может, правда не в нём дело? — я вздохнул. Мы принялись подниматься.

— Но посмотреть стоит, — завершил мою мысль Генрих. — Ну, вот, собственно, макушка. Я тут от нечего делать замерял, так аккурат возле того булыжника центр холма. Он небольшой.

— Вот этого булыжника? — я опустился на корточки возле здоровенного валуна, крепко вросшего в мох. Снега на кургане, как и на всём болоте, было немного.

— Ну да, он тут один. И не лень его только на курган было затаскивать… У вас не было принято такие вот могильные камни класть?

— Я, вообще, не историк, — я пожал плечами, стряхивая рукавицей снег и из любопытства отдирая внушительный клок спрятанного под ним мха. Форма камня показалась чересчур правильной — боги знают, может, там какие-нибудь следы обработки найдутся. — Ни о чём таком не слышал, но это ничего не значит. Слушай, а тут, похоже, надпись какая-то! — я присвистнул. — Ну-ка, помогай!

В четыре руки мы освободили истёртую временем, но явно когда-то выровненную грань камня. Надпись явно была, но сейчас от неё мало что осталось. Опять же, написано было на древнеросском, а я на нём при нормальном-то состоянии записи понимаю через слово.

— М-да, толку мало, — вздохнул я, разглядывая полустёртые символы.

— Ты не можешь прочитать? — грустно уточнил Генрих.

— Отдельные буквы только понимаю, — я виновато пожал плечами. — Во! Вот это слово знаю. "Здесь".

— Ну, по крайней мере, это явно эпитафия, — хмыкнул лич. — Непонятно только, кто тут лежит-то?

Я пожал плечами, вглядываясь в искрошившиеся выдолбленные в камне чёрточки. Взгляд то тут, то там выхватывал отдельные буквы, но собрать их в слова не представлялось возможным. А потом я понял ещё одно слово в середине текста, и решил, что у меня галлюцинации.